Глава 1 Освоение египтянами Восточной пустыни в III - первой половине II тыс. до н. э.

Основным путем контактов с восточными районами прак­тически с Древнего царства была дорога через Вади Хаммамат. Наибольшее количество надписей древних египтян найдено на трассе Коптос-Кусейр.

Обитатели долины Нила поддерживали связь с жителями побережья Красного моря, используя для этого в основном два направления: дорогу через долину Рохану, которая вела в район современного Кусейра, и путь через Вади Миа в направлении по­бережья, где впоследствии была основана Береника. В текстах со­хранились достаточно подробные описания всего пути. Дорога шла из Кефта через Кене, Бир Амбар до оазиса Лакейта (прибл. 30 км на восток), затем путь пролегал через Каср эль Банат, мест­ность с весьма живописными скалами, где обнаружено большое количество граффити, среди которых, помимо египетских, име­ются также греческие, коптские, арабские, химьяритские и синай­ские. Примерно на расстоянии двух часов пути находятся скалы Мутрак эс Мелам, далее идут горы Хаммамат.

В двух часах пути от обнаруженной там римской станции начинается собственно Вади Хаммамат, или долина Рохану. Именно здесь добывали широко известный в древности камень бехен (зеленая брекчия). На расстоянии часа пути на восток от этого места находится колодец Бир Хаммамат, недалеко от кото­

рого расположены карьеры. Сразу же за этими карьерами дорога сворачивает на юг в Эль Фавакир, затем путь идет через Бир эс Сид, Вади Абу Сиран, Вади Русафа, а затем на север через Вади Бейда к Бир эль Ингме, где расположено большое количество во­доемов, а затем через Вади Амваги в Кусейр [Baedeker 1908: 362-363].

К побережью в районе Кусейра можно было попасть и из других поселений долины Нила.

В 40 км севернее основной трассы, ведущей через Вади Хаммамат в Кусейр, проходила дорога через Вади Гадами, кото­рая выводит в Вади Крейа и Вади Кена. Этой дорогой также мож­но было попасть в Кусейр, хотя она использовалась реже, чем ос­новная трасса. Здесь найдены граффити, содержащие имя писца, и два изображения животных, очевидно архаического времени [Green 1909: 320, № 24]. Изображения не дают возможности уста­новить, кем они были выполнены, однако можно предположить существование контактов египтян с населением Восточной пус­тыни и севернее трассы Вади Хаммамат.

Кроме названных дорог, египтянам было известно и другое направление пути к морскому побережью, которое мы обозначаем по названию крайних пунктов этого маршрута, появившихся в бо­лее поздний период: Эдфу - Береника. В Беренику можно было попасть через Кене (или через Коптос), Лакейту и далее основ­ным путем, который описан В.С. Голенищевым. Голенищев, от­правившийся этим маршрутом из Родезии (8 км от Эдфу вверх по Нилу), затратил на путешествие в Беренику 11 дней [Golenischeff 1890: 335]. Согласно сведениям В. Голенищева, наиболее ранние письменные свидетельства на этой трассе относятся к Среднему царству [Ibid.]. Другие исследователи установили, что этот район был известен египтянам в более раннее время. Так, в частности, А. Вейгалл обратил внимание на изображения на скале в том ме­сте, где позднее был вырезан храм Сети I. Здесь можно увидеть лодки, животных, священные барки с алтарями, по стилю относя­щиеся к архаической эпохе. Среди них наибольший интерес пред­ставляет изображение бога Мина, перед которым стоит алтарь.

Вейгалл предположил, что уже в архаический период это было священное место бога Мина [Weigall 1908: 76].

Находка граффити царя Джета позволяет заключить, что уже при первых египетских фараонах были предприняты попыт­ки продвижения в направлении Береники.

Данная трактовка вызвала возражения А. Вейла, который считал, что данное граффити - лишь символическое обозначе­ние фараона Джет [Weil 1940: 221-222]. Однако граффити со знаком Хора на серехе правителя Джет не единственное свиде­тельство присутствия людей в этом районе. Следует отметить и архаические изображения животных, обнаруженные в Вади Мених (к северу от Вади Аббад) [Green 1909: 250-251]. И хотя нет твердых оснований считать, что это дело рук египтян, все же сходство данных изображений с теми, которые обнаружены в районе Эль-Каба [Ibid: 250], указывает на возможные контак­ты уже в архаическую эпоху. Еще одна находка позволяет предположить, что египтяне проходили через эти районы. Речь идет о знаке, который можно считать архаическим вариантом знака Kiна штандарте, найденном среди других изображений архаического времени в Вади Огдеа, расположенном сразу за Вади Мених.

На пути Коптос-Кусейр найдено наиболее раннее письмен­ное свидетельство - знак Нармера [Weil 1940:221-222], а также знак Хора, найденный в устье Вади Абу Куех, который относится при­мерно к тому же времени, что и обнаруженное на трассе Эд- фу-Береника. Более поздняя и более пространная надпись имеет­ся на камне, обнаруженном на территории, обозначенной в Ту­ринском папирусе. Здесь имеется карта районов Восточной пустыни, посещаемых египтянами, место носит название «дорога Та Ментик. Как пишет Ж. Гойон, в действительности «дорога Та Менти»- это так называемое фальшивое вади. Оно представляет

собой узкое пространство, приблизительно 180 м в длину [Goyon 1949: 350-351].

На найденном там камне изображена барка мемфисского бога Сокара.

Остальные надписи этой эпохи содержат в основном лишь имена людей, вышедших в вади, и их титулы [Ibid.: 41-51, № 1-3, 5,7,9-15], что свидетельствует о достаточно частых выходах в пу­стыню.

Данные надписей раннего времени, как это уже отмечалось, указывают на продвижение в Вади Хаммамат мемфисцев. Путь их лежал через Коптос, который был центром V нома Верхнего Египта и находился на месте стыка караванных путей, проходив­ших через пустыню. Имеющиеся в распоряжении надписи свиде­тельствуют о продвижении египтян в Восточную пустыню по до­роге Коптос-Кусейр, однако восточная граница их проникнове­ния, по данным надписей, ограничивается районом колодца Бир Хаммамат, где, очевидно, начинались работы по освоению карье­ров камня бехен.

Рассматривая трассу через Вади Хаммамат, следует указать и на небольшую ложбину, ответвление от основной трассы, - Ва­ди Фавакир. История Вади Фавакир начинается вместе с истори­ей самого Египта. Здесь найдено много предметов эпохи I динас­тии, есть следы времени II—IV династий [Weigall 1909: 38-39]. Известно, что район богат золотом. Возможно, что уже на заре египетской истории предпринимались попытки поисков и освое­ния этих месторождений.

В целом, подводя итоги рассмотрению документов раннего периода египетской истории, следует выделить три направления экспансии египтян на восток. На севере это трасса на Вади Гада­ми и Вади Кена. Материалы данного периода не дают ответа на вопрос, где находился конечный пункт этой трассы. Однако для

Среднего царства хорошо известен район Вади Газус, а для греко­римского времени - Филотера.

Основным направлением оставалась «срединная» трасса Коптос-Кусейр через Вади Хамаммат. Дорога через Вади Хамам- мат интенсивно осваивалась фараонами Древнего и Среднего царств. В эту эпоху заметно, как меняется характер взаимоотно­шений египтян и жителей пустыни. Так, в надписи чиновника Анху (IV династия) о нем говорится: «тот, который принес свет в страну “обитателей горизонта’’». Он имеет титул «начальника жрецов уабов пирамиды Джедефра [Goyon 1957: 23-24, № 23]. В данном случае, несомненно, речь идет о жителях Вади Хамам­мат, где обнаружена надпись. Представляется, что на этом основа­нии можно говорить о начале колонизации египтянами районов Восточной пустыни. На том же уровне и в непосредственной бли­зости к надписи Анху имеются еще надписи, содержащие имена и титулы чиновников - современников фараона Джедефра [Goyon 1957: 66-67, № 36].

В долине Вади Хамаммат, в стороне от основного маршру­та, среди надписей чиновников XII династии Е. Дриотон обнару­жил картуши фараонов IV династии, среди которых имелось ра­нее не известное имя фараона Баефра. Как полагает Е. Дриотон, имена этих царей были написаны участниками экспедиции XII ди­настии, дабы показать, что их поход проходил под покровительст­вом уже полулегендарных к тому времени персонажей истории [Drioton 1954: 41-48)]. Находка на этой трассе картуша с именем Хуфу (Хеопса) не оставляет сомнения в том, что в его время здесь проходили посланцы египтян. Не исключено, что они бывали там и при других фараонах IV династии. Картуш царя IV династии Хафра, а также титулы чиновников времени Древнего царства найдены в Вади Мених [Green 1909: 250-251, № И, tab. XXXIII]. Несмотря на то что надписи расположены севернее будущей трас­сы Коптос (Эдфу) - Береника, можно предположить, что эти рай­оны осваивали и фараоны Древнего царства.

От времени V династии из долины Вади Хамаммат следует указать на надпись Унис-анха (первая часть имени заключена в

картуш) [см.: № 157; Голенищев 1887: табл. VII], чья экспедиция имела место во времена последнего царя V династии [СМ: 3, 8].

Данная надпись представляет интерес с точки зрения мор­ских титулов Униса-анха hrp ^rpr wj3 im.j-гЗ. Аналогичный титул встречается в двух, правда, недатированных надписях из Вади Хаммамат [СМ: № 159, 165]. Встречаются также титулы hrp 'pr.w nfr.w [CM: № 155, 202]. Титулы указывают на наличие в экспеди­ции матросов и капитанов, однако прямых данных о выходе к мо­рю в рассмотренных надписях не содержится.

Проникали египтяне и в районы севернее Вади Хамаммат. Так, в Вади Гадами имеется картуш фараона V династии Сахура [Green 1909: № 35, 321]. В граффити № 28 назван писец Хотеп, чье имя имеется в граффити № 34, содержащем картуш Сахура. Возможно, это следы одной и той же экспедиции. С некоторой до­лей сомнения имя писца Хотела читается в надписи № 39, содер­жащей также титул «начальник каравана» и титул sdlwtj ^rh^r.w [Ibid.: № 39; 322], который, согласно В. Варду [Ward 1982: № 1471], означает «(начальник) печати кораблей». Помимо данного ти­тула встречается титул «капитан» (?) и «капитан команды» [Green, 1909: № 32, 33]. Все они относятся к Древнему царству и объясняются необходимостью пройти часть маршрута по во­де. Дороги через Вади Гадами и Вади Хаммамат, где находятся эти надписи, ведут в Вади Крейа и Вади Кена, откуда в греко­римское время выходили к Филотере. Хотя о Филотере египет­ского времени нам ничего не известно, следы пребывания егип­тян этой эпохи на трассе, позднее выводившей к Филотере, позволяют предположить, что египтяне по меньшей мере иска­ли, а может быть, уже и нашли выход к морю по этому направ­лению.

Исследование надписей из Вади Барамийа и Эль Муейла показало значительный интерес египтян к разработке олова в этих достаточно трудных естественных условиях. Частично рабо­чих нанимали на месте, в текстах они обозначались словом ^cw [Rothe et al. 1996: 77-78]. Экспедиции, перед которыми стояла цель выхода к Красному морю, которые, как считают авторы, предпринимались уже в Древнем царстве, возглавляли sdiwtj ntr или hrj tp nswt.Экспедиции были сезонными с учетом времени дождей и ветров [Ibid., 104].

От времени VI династии в Вади Хаммамат сохранился ряд надписей Пепи I, в которых названы чиновники очень высокого ранга [СМ: 46, № 34; Goyon 1957: 53-55, № 19, 20; 61-62, № 27]. Не все надписи датированы. Однако сопоставление по именам персонажей позволяет отнести их к одной эпохе. Один из чинов­ников Мерираптаханхмерира несколько раз возглавлял экспеди­цию в Вади Хаммамат во времена правления Пепи I [СМ: 58, № 61], о чем повествует соответствующая надпись: «Год [18 отсчета...],

(2) царская экспедиция, совершенная (З)началъником всех работ царя, единственным семером, царским архитектором в Обоих До­мах Пепи (1) Мериптаханхмерира (4) начальником чиновников, ведающих подношениями богу в Обоих Домах, царским приближен­ным, судьей, надзирателем над жрецами hm ntr Сеси (5) писцом царского архива Хену, судьей Ху и (4), казначеем бога Иху, казна­чеем бога Ихи».

В год 18-й того же фараона чиновник Мериптаханхмерира снова вышел в пустыню [СМ: 74, № 107]. Одной из главных целей освоения пустыни оставалась добыча камня. Особо следует оста­новиться на упоминании в обеих надписях чиновников по имени Ихи и Иху с титулом «казначей бога». Исходя из наличия базили- форного имени руководителя экспедиции Мериптаханхмерира, можно предположить, что в обеих надписях упомянуты одни и те же лица.

По всей вероятности, еще в одной надписи говорится о цар­ской экспедиции, предпринятой казначеем бога Ихи и сыном его капитаном команды корабля Ихи. Помимо этой надписи данный титул встречается и в ряде других надписей эпохи Древнего царства из Вади Хаммамат [Goyon 1957: 59, 63, 64, № 24, 29, 30]. В надписи № 30 встречается уже известный персонаж - казначей бога Ихи и его сын, капитан корабля Ихиур. Либо это одно и то же лицо, что и в надписи № 103, где отсутствует элемент имени Wr- «великий», либо речь идет о другом сыне казначея бога Ихи. Его отец, скорее всего казначей бога Ихи во времена Пепи I, упо­мянутый в надписях № 61 и № 107, и есть тот Ихи, который вы­ходил в пустыню за камнем. Помимо данных титулов, в надписях встречаются также чиновники с титулом «начальник корабельных писцов» [СМ: 61, № 69; Goyon 1957: 64, № 31]. Исследование по­казывает, что надписи этого периода дают богатый материал по

титулатуре чиновников, связанных с экспедициями в Вади Ха­маммат. Вместе с тем о самих кораблях, способах транспорти­ровки судить определенно достаточно трудно. Допустимо пред­положение, что они преследовали цель плавания только по ва­ди, однако часть экспедиции могла идти к морю с целью присоединения к экипажам кораблей и передачи торговых гру­зов. Существование этой второй задачи пока допустимо лишь теоретически. Следует также заметить, что египтяне в данный период, находясь в пустыне, безусловно, поддерживали контак­ты с жителями побережья, первые сведения о которых имеются еще с эпохи архаики.

Фараоны проявляли значительное внимание к освоению самой трассы. Так, очевидно, во времена Пепи I в Вади эль Шаг был сооружен водоем, который был назван тронным именем это­го фараона. Надпись на нем содержит следующие слова: «Водоем (названный) “зал празднеств царя Мерира”»[Goyon 1949:370, fig. 13]. Этот водоем обозначен на карте Туринского папируса. Надпись, сопровождающая пометку на карте, сильно повреждена [Goyon 1949: 368, 372, № 7], но, согласно восстановлению Ж. Тойона, в надписи содержится слово hnmt,обозначающее «колодец в пусты­не» [Wb. Ill: 382, И]. Совершенно очевидно, что водоем был со­здан руками человека [Goyon 1949: 368], следовательно, осваива­лась дорога через пустыню.

В списке имен чиновников VI династии, найденном в Вади Хаммамат, имеется имя «начальника каравана Туа», сына Саби, известного также по надписям из Вади Аллаки [Goyon 1957: 61, № 27; Пиотровский 1983: № 34]. Имя Туа с титулом «переводчик, начальник каравана» встречается и в надписи, содержащей кар­туш Пепи I [Goyon 1957: 53-54, № 19]. Надпись Ху с титулом «казначей бога» показывает, что речь идет о главе дальних экспе­диций [Ibid.: № 28]. А. Фахри, исследуя стелу Иникафа, показал, что sdlwtj ntrвозглавляли также экспедиции, связанные с плава­нием [Fakhry 1938: 39-40|. Возможно, они осуществляли кон­троль и над экипажами кораблей.

Прежде чем закончить исследование материалов экспеди­ций в Вади Хаммамат времени Древнего царства, следует указать на находку остатков поселения рабочих золотых копей. Самые ранние из них относятся ко времени Древнего царства [Debono

1951: 80-81]. Находка этого поселения раскрывает еще одну не­маловажную цель экспансии египтян в Вади Хаммамат. На карте Туринского папируса помечена точка с надписью «гора золота» [Goyon 1949: 358-360, № 5]. Упоминание в следующей надписи «поселение работников золота» [Ibid.: 360-361, № 6] указывает на то, что речь идет о поселении, где жили чужеземцы [Ibid.: 361]. Допустимо предположить, что там работало местное население пустыни, являвшееся «иноземным» по отношению к Египту и по­тому само поселение обозначено в египетской надписи соответст­вующим термином.

В Туринском папирусе упомянута «гора серебра(?) и золо­та», которая находилась к юго-востоку от центральной части Ва­ди Хаммамат. Очевидно, имелась в виду Гебел эс Сидд.

Не исключено, что местное население еще до того, как там появились египетские экспедиции, уже имело специальные посе­ления работников в районе добычи золота, а египтяне уже заста­ли их на месте и на определенных условиях получали доходы от эксплуатации рудников и первичной обработки полученного сы­рья, либо они организовали добычу сами.

Наблюдения В. Голенищева позволяют предположить, что египтяне в конце эпохи Древнего царства добирались к мо­рю дорогой, выходящей к побережью в районе Береники. В над­писи чиновника Уны говорится: «Послал меня его величество прорыть пять каналов в Верхнем Египте и построить три суд­на wsh и четыре судна Sit из дерева Snd.t (земли) Вават» [Urk. I: 108-109]. Исследовав флору окрестностей этой облас­ти, В. Голенищев предположил, что строительный материал для сооружения кораблей (см. надпись Уны, современника фа­раонов VI династии) добывался в этой местности [Golenischeff 1890: 90]. Это предположение В. Голенищева позволяет пред­ставить маршрут экспедиций египтян в Нубию во времена Древнего царства, поскольку интинерарий Эдфу - Береника в основном известен.

Достаточно серьезным аргументом в пользу того, что при VI династии египтяне продвигались в направлении Береники, служит находка картуша Пепи II в районе Вади Мених, чуть се­вернее будущей основной трассы на Беренику [Green 1909: № 15, 252]. Этот путь использовался позднее, но вполне вероятно, что

и в период Древнего царства в этом направлении египтяне пред­полагали достичь моря или уже имели контакты с жителями по­бережья. Может быть, функционировала торговая трасса, и пе­ревозились товары с побережья. Не исключено, что страна Ва- ват, куда направлялись посланцы фараона, действительно находилась в этих районах. Известно, что Птолемеи использо­вали район Эль Абрак (несколько севернее Береники) как мес­то для сооружения станции с целью охоты на слонов. Ж. Дарес- си обращает внимание на относительную близость этого района и Элефантины, в названии которой сохраняется слово «слон» (60 км к югу от широты Элефантины) [Daressy 1922:184]. В древ­ности в этом районе, вероятно, обитали слоны, возможно, египтя­не продолжали поддерживать контакты с племенами, жившими на территории обитания этих животных и охотившимися на них, а следовательно, знали путь, который вел в Эль Абрак. Во всяком случае, наблюдения В. Голенищева позволяют связать экспеди­ции в Вават с продвижением египтян в юго-восточном направле­нии, которое позднее стало ведущей торговой трассой. Отсутст­вие археологических данных этого периода из района Береники не является, таким образом, препятствием для предположения о том, что древние египтяне могли выходить в этом районе к побе­режью или даже использовать местность для причаливания судов и переправы грузов.

Исследования района Вади Барамийа (трасса Эдфу-Мерса Алам), восточнее Канаиса, известного большим количеством над­писей времени XIX династии, показали наличие здесь надписей Древнего царства. Это, в частности, надписи из Бир Дунгаш, где, как и в соответствующих надписях из Вади Хаммамат, упомина­ются писцы, начальники судовых команд [Rothe et al., 1996: 84-85], надпись из Бир Муэйла содержит титул капитана кораб­ля [Ibid.: 103]. Цель присутствия здесь египтян раскрывается в ряде надписей - здесь находились золотые копи. Для их разрабо­ток рабочих под руководством членов экспедиции нанимали на месте. Вместе с тем титулы sdiwtj ntrи (hrj) tp nsw,а также imj irtj указывают на то, что конечной целью маршрута был, очевидно, порт на Красном море [Ibid: 104].

Итак, надписи Раннего и Древнего царств из районов Вос­точной пустыни позволяют сделать следующие заключения. Уже

со времени первых династий египтяне отправляли экспедиции в Восточную пустыню с различными целями. Богатства этой местности были им, без сомнения, известны, кроме того, разви­тие общества и расширение торговли приводили к поиску воз­можности использования новых путей сбыта продукции. С те­чением времени экспедиции становились многочисленнее и ос- нащеннее, в их состав входили корабельщики, воины, камнерезчики. Экспедиции возглавлял чиновник с титулом «казначей бога». В пустыне, на пути следования экспедиций, сооружались искусственные водоемы. Находки этого периода позволяют определить ареал продвижения египтян. Это, в пер­вую очередь, конечно, основная трасса Коптос-Кусейр, однако известно и северное ее ответвление (район Вади Гадами). Важ­но отметить также продвижение египтян по южному маршруту в сторону Береники. Материал архаики и Раннего царства поз­воляет сделать заключение о наличии несомненных контактов египтян с жителями Восточной пустыни и побережья Красно­го моря, однако конкретные пути его осуществления проследить еще трудно.

Надписи Древнего царства показывают значительный интерес египтян к освоению района Восточной пустыни, воз­никший, очевидно, как следствие более ранних контактов, но усилившийся и принявший форму колонизации района вслед­ствие развития и укрепления египетского государства. В эпоху Древнего царства египтяне использовали Вади Хамаммат, оче­видно, не только с целью добычи камня бехен, золота и сереб­ра, но и как торговый путь, дорогу к Красному морю, побере­жье которого в районе современного Суэцкого залива и Кусей- ра вполне могло уже использоваться ими с целью отправки кораблей в Пунт. Проникновение египтян на побережье через Вади Хаммамат, безусловно, включало египетскую державу в сферу торговли с другими государствами. Дорога через Вади Хаммамат к морю уже в ранние периоды египетской истории стала дорогой торговли. Немногочисленные и отрывочные све­дения, сохранившиеся на трассе, впоследствии ведущей в Бе­ренику, позволяют с достаточной долей уверенности говорить по меньшей мере о начале освоения египтянами и этого пути к морю.

Разработка карьеров Вади Хаммамат

Надписи Древнего царства показывают возросший интерес египтян к разработке карьеров Восточной пустыни, что было важ­нейшим этапом в освоении ими дорог к морю.

В надписях фигурирует чиновник, который имеет титулы «главы Верхнего и Нижнего Египта, главного жреца, столиста Мина». По его поручению в Вади Хаммамат отправился Мери [СМ: 90, № 147], а также чиновник Идуи с титулами семера, на­чальника царской печати.

Последняя из серии этих надписей - надпись Шемаи [СМ: 91-92, № 150], которая расположена под надписью Идуи [СМ: 91, № 149], как бы продолжает ее. Надпись Шемаи отличается от ос­тальных надписей из Вади Хаммамат. Надпись была предназначе­на умершему, оказавшемуся погребенным вне Египта, которому возданы необходимые по египетскому ритуалу почести. Надпись, видимо, была сделана примитивным инструментом, автор начер­тал иероглифические и иератические знаки одновременно [СМ: № 7], что объяснялось, очевидно, спешкой. В надписи говорится: «О живущие, которые вышли в пустыню, желая прийти в Верхний Египет с грузом своим для своего владыки, говорите вы: тысячи хлебов, кувшинов пива, быков, птиц, алебастровых сосудов, одеж­ды, вещей всяких прекрасных для хранителя царской печати, дру­га единственного, херихеба, судьи, начальника писцов Шемаи».

Имя Шемаи хорошо известно из царских декретов, сохранив­шихся в храме Мина в Коптосе. В них упоминаются чиновники, жившие, по всей вероятности, в эпоху I Переходного периода. Из декретов известно, что его сына, Идуи, и его брата, тоже Идуи, на­значают на должности в храме Мина. Близкое расположение и сам характер надписи Шемаи, которая является как бы продолжением надписи Идуи, могли бы указывать на родственные отношения и свидетельствовать в пользу идентичности этих лиц с теми, которые упомянуты в декретах из Коптоса [Hayes 1946: 12-18, 21].

Интересные данные о составе экспедиций содержатся в группе надписей, относимых В. Шенкелем вслед за Р. Гундлахом ко времени VIII династии [СМ: 94, № 169, 95, 170, 171; Schenkel 1965: 26-27]. Надпись 169: «Первый год, четвертый месяц навод­нения, день второй приход капитана Ипи, сына Некекптах, чтобы

выполнить работу для пирамиды “могущество Ити” с 200 гребца­ми, 400 (?) проходцами и 200 rtn.w».

Надпись 170: «начальник войска и группы проходцев Ихием- саф» [СМ: № 95; Shenkel 1965: 26]. В надписи 171 упомянут на­чальник войска Иринахти. К данной группе надписей В. Шенкель относит и № 168 [СМ: 94, № 168], где сохранился только картуш Ити [Schenkel 1965: 26]. Надпись 188 царского сына Ииумхотепа [СМ: 96-97, № 188], который, как полагает В. Шенкель со ссыл­кой на Р. Гундлаха, позднее стал фараоном [Ibid.: 27], гласит: «На­чальник Верхнего Египта Ихи говорит: “Эта работа, которая предпринимается, старшим царским сыном Ииумхотепом... с 20 bns.tj (?), 5 хранителями печати (?), 10 рабочими некрополя, 300 (?) гребцами (?), каменотесами (?)”».

Надпись 206: «(1) Экспедиция, совершенная старшим цар­ским сыном под началом казначея бога, начальника войска Джа- тии, названного Канофр, (2) я стремился помогать (?) людям в день битвы (3) своими указаниями, когда наступил день схватки (?), (4) я был возвышен над людьми, я выполнил эту работу для Ииумхотепа (5) с (6) 1000 людьми Великого дома (?), 1000 рабо­чими некрополя, (7) 1500 первопроходцами (?), 50 bwt (?) (8) Его Величество повелел, чтобы это многочисленное войско (9) пришло из резиденции. (10) Я производил эту работу, предъявляя требова­ния ко всему, в то время как его Величество (11) дал 50 быков и 200 коз на все (?) дни (?). (13) Начальник (14) Великого дома Ини- итиф и писец флота (?) Меррери» [СМ: 103-104, № 206; Schenkel 1965:27-28].

Обращает на себя внимание наличие первопроходцев, т. е. передового отряда экспедиции, посылаемого в разведку для ис­следования новой местности и путей. Возможно, они отражали нападения на отряды, посланные в пустыню, и преодолевали со­противление местных племен. Во всяком случае, слова о помощи в день битвы, содержащиеся в надписи № 206, свидетельствуют о том, что экспедиции в Вади Хаммамат не всегда носили мирный характер.

От времени Монтухотепа Небтауира сохранились надписи [Goyon 1957: 76, 78-81, № 52, 54-59], свидетельствующие о раз­работке рудников Вади Хаммамат. Содержание надписи вель­можи Аменемхета [СМ: 77-78, № 110] несколько необычно:

«(2) Чудо, которое совершилось для его Величества: приход животных

(3) пустыни. Двигалась беременная газель по дороге, лицо ее (было обращено) прямо к людям, (4) а глаза ее смотрели на приближаю­щихся, но не обернулась она, пока не поднялась на эту священную гору, (5) на этот камень, который лежал на своем месте, (пред­назначенный) для крышки “владыки жизни”. Там она разродилась, и воины (6) царя это видели. Затем ей перерезали глотку, и она была принесена как жертва всесожжения на нем (камне), (7) и было совершено возвращение в мире. Действительно, именно (его) Величе­ство, превосходный бог (8) владыка пустыни, знает, что для сына Небтауира было сделано это, чтобы он (царь) радовался и чтобы ■„ был он (9) живущим на троне своем навечно и совершал он миллионы ¹; (празднеств) сед... (титулы Аменемхета. - Э. X.)».

Р. Гундлах считает, что гора рассматривалась как место рождения Монтухотепа IV, как та самая гора, откуда доставлялся камень для саркофага (или вечности); сюжет с чудом газели свя­зывался с успешными и длительными годами правления Монту­хотепа IV, а жертвоприношение - с празднованием первого юби­лея sd. [Gundlach 1980: 112-113].

X. Гедике предлагает несколько иное понимание сюжета. Он полагает, что здесь описан метод работы, применяемый египтянами, а именно выбор необходимого блока и последую­щее его отделение от «живой» горы с помощью прорезания траншеи между блоком и оставшимся на месте камнем, что ал­легорически воспроизведено как перерезание шеи животного [Goedicke 1964: 47-48].

Надпись № 192 содержит сообщение об экспедиции: «(1) Год 2, месяц (наводнения, день 15 (2) (далее по тексту титулатура Монтухотепа Небтауира. - Э. К.). (3) Повеление его Величества воздвигнуть эту стелу для отца Мина, владыки чужеземной стра­ны на этой священной горе (далее прославление царя и обещание ему благополучия от бога: стк. 4-10). (11) Мое величество повеле­вает, чтобы отправился князь, начальник города, чати, начальник работ, (12) приближенный царя Аменемхет, со своим войском из 10 000 человек (13) из южных номов Верхнего Египта, (?) wlb.w (14) Фив, чтобы принести для меня превосходный камень, чистый, ценный, который находится на этой горе, который сделал (15) Мин превосходный для владыки жизни, вечно, на века более чем па­

мятники (16) в храмах Верхнего Египта, так как были посланы царем, который во главе обеих земель, (17) чтобы, ему принесли то, что он желает из чужеземной страны его отца Мина. Он сделал этот свой памятник (18) своему отцу Мину Коптоса, владыке чу­жеземных стран, владыке иунтиу. Сделал он (это), чтобы было дано ему великое множество (лет) и жизнь, подобно Ра навечно».

Описанная здесь экспедиция превосходит предыдущие по численности воинов, отправившихся с Аменемхетом. Согласно надписи в состав экспедиции входило десять тысяч воинов, на­бранных из номов Верхнего Египта. В надписи прославляется Мин Коптосский. Обращает на себя внимание титул этого бога - «владыка иунтиу». Очевидно, словом «иунтиу» в процитирован­ной выше надписи Аменемхета обозначено население Вади Хам­мамат. Как известно, этот термин в египетских текстах употребля­ется в числе слов для обозначения чужеземцев, живущих в пусты­не к востоку и югу от Египта, а именно жителей Вади Хаммамат, Синая, а также Нубии [Wb. I, 55, 3-5].

Аменемхету принадлежит еще одна надпись из Вади Хам­мамат, датированная «(3) годом вторым, сезона наводнения, день пятнадцатый». В этот день Аменемхет снова вышел в Вади Хам­мамат. Вот что он пишет о своей поездке: «(9) Мой господин, да бу­дет он жив, благополучен и здоров, царь Верхнего и Нижнего Егип­та, Небтауира, живущий вечно, послал меня, как посылают того, кто имеет божественные члены от плоти своей, чтобы сделать памятник (успокоения его) (10) на этой земле. Он избрал меня пе­ред своим городом, именно меня почтили его приближенные. И вот его величество повелел, чтобы я отправился к этой земле (досто­чтимой), (11) с войском вместе, с людьми наилучшими из всей зем­ли: (это) каменщики, ремесленники, каменотесы, скульпторы, ху­дожники, рабочие по металлу (?), судья (?), рабочие по добыче зо­лота, (12) казначеи владыки Великого дома, все, занимающие должности в царском владении, объединенные под моим (началом). Я сделал пустыню рекой, долины (?) (13) водным путем. Я привез для него владыку жизни (= саркофаг), память вечности, продлева­ющего сердце навечно. Никогда не привозилось подобного из пусты­ни (со времен бога). (14) Мои воины вернулись без потерь, ни один человек не погиб, ни один отряд не потерялся, ни один осел не умер, ни один рабочий не ослаб. Это было сделано ради (его) Величества,

владыки (15) из-за могущества его, так как любил он (Мин) его (фараона), чтобы его “ка” длилось на великом троне в царстве Обоих берегов Хора. Я сделал для него больше (?), чем это. Я его слуга, приближенный, делающий все, что он хочет, ежедневно* [СМ: 79-81, № ИЗ].

В данной надписи встречается фраза «я сделал пустыню ре­кою». Смысл ее довольно четко прослеживается в надписи Хену, где говорится об оснащении экспедиции всем необходимым. Воз­можно, что и данная строка надписи Аменемхета имеет аналогич­ное значение. Надпись Аменемхета, датированная 23-м днем того же года и месяца, правления Монтухотепа II, гласит: «сделалась пустыня озером*, что, очевидно, имеет сходное содержание: «(1) Царь Верхнего и Нижнего Египта Небтауира, живущий веч­но, рожденный матерью царя Ими. Год второй, второй месяц на­воднения, день 23. Работы, которые производились (2) на этой горе с камнем прочным “владыки жизни (^саркофаг)”. Повтори­лось чудо, была сотворена молитва, пошел дождь. Стали видны деяния этого бога, (3) и явлено его могущество людям (?), сдела­лась пустыня озером, вода текла по камням. Колодец был найден среди долины (4) размером 10 локтей на 10 с каждой стороны, наполненный водой до краев, нетронутый газелями, (5) скрытый от иунтиу. Из тех, кто проходил по этой стороне - воины пере­довых отрядов (?), посланцы фараона, отправлявшиеся раньше, (6) не видел его ни один из них (дословно: «ни один глаз». - Э. К.), не ведал о нем никто. Открыл он для самого его величества. Это именно он (бог) спрятал его, (7) так как знал он полезность это­го дня, предвидел он этот момент, ради того, чтобы было видно могущество его, и узнали (8) превосходство его Величества. При­нес он его в чужеземную страну, ради своего сына Небтауира, живущего вечно. Пусть услышат это те, кто в Та-мери, (9) люди Верхнего и Нижнего Египта склонили они головы, и пусть восхва­ляют (10) они красоту его Величества во веки веков» [СМ: 97, 98, № ИЗ].

Упоминание о повторном чуде можно понимать как сравне­ние с уже виденным чудом появления газели и в связи с дождем. Важно сообщение о находке колодца. Возможно, речь идет о ко­лодце, который был сооружен посланцами фараонов Древнего царства, либо о естественном водоеме, найденном в пустыне.

Последняя из известных дат посещения Аменемхетом Вади Хаммамат относится к 27-му дню второго месяца сезона наводне­ния, второму году Монтухотепа Небтауира. Эти события описаны в строках 19-21 надписи № 192 [СМ: 98-99]: «(19) День 27. При­несение крышки для этого господина жизни ” (= саркофага) в виде каменных блоков (размером) в 4 локтя на 8 и на 2, (20) так как он был добыт. Были принесены в жертву быки, козы, (21) вожжены благовония. Войско (в составе) 3000 человек вместе с матросами нома из Нижнего Египта доставили ее в Египет».

В. Шенкель отмечает, что датировка «день 27» указывает на последний официальный отчет об экспедиции, который, возмож­но, был составлен в этот день [Schenkel 1965: 269, Anm. а]. Разде­ляя это мнение, хочется добавить, что имеющиеся датированные надписи Аменемхета отмечены днями 3, 15, 23, 27. Возникает во­прос, сколько переходов по пустыне (из долины Нила и обратно) совершил Аменемхет. Надпись, помеченная днем 3 [СМ: 77-78, № 110], рассказывает о поездке и о доставке камня в долину Ни­ла. Следовательно, это завершенная экспедиция. Надпись №113 дня 15, казалось бы, также композиционно завершена, однако эти же события изложены в надписи № 192, имеющей две даты - 15-й и 27-й день, где о благополучном возвращении говорится лишь в той части, которая датирована 27-м днем. Кроме того, надпись № 191, датированная 23-м днем, не содержит описания путешест­вия, а сразу после протокола царя сообщает о работах, которые производились в каменоломне. Если допустить, что все три собы­тия произошли во время одной экспедиции, начавшейся в день 15-й, то, следовательно, в течение 12 дней все находились в пусты­не, а день 23-й был отмечен особо как день, когда пошел дождь и когда был найден колодец. Не исключено, что участники экспеди­ции неподалеку от места работ случайно обнаружили водный ис­точник, чему и была посвящена особая надпись.

Следует также обратить внимание на содержание надписи, датированной 23-м днем, где рассказывается о находке колодца. Возможно, здесь принимала участие лишь часть членов экспеди­ции или же надпись была составлена и выделена особо из-за дож­дя, описанного как повторное чудо, случившееся во время экспе­диции Аменемхета. Очевидно, прав Р. Гундлах - три текста (рас­смотренные нами выше, а также № 110, описывающий чудо газели)

повествуют об этой экспедиции Аменемхета, а сам Аменемхет, ре­ально не имевший прав на наследование престола после Монту- хотепа, был инициатором проведения данной экспедиции как действия, укрепившего его авторитет [Gundlach 1980:114]. В над­писях речь идет об одной экспедиции, поскольку события 23-го и 27-го дней не предварены сообщениями о подготовке экспедиции и не содержат повеления царя, обычной формулы, присутству­ющей в протоколе пространных надписей. Все это имеется лишь в повествовании о событиях 15-го дня, из чего можно за­ключить, что события 23-го и 26-го дней были продолжением той же экспедиции.

При фараонах Среднего царства предпринимались еще бо­лее значительные по масштабам экспедиции в Вади Хаммамат. Чиновник Антеф (время Аменемхета I) рассказывает о том, что он посетил неведомые египтянам до того места. Первые пять строк содержат славословия фараону, далее читаем: «(6)... по­слал меня мой владыка в долину Рохану, чтобы принести этот благородный камень. Никогда не приносили подобного со времени бога. Не было ни одного охотника, который знал бы начало (7) входа в нее. Никто из тех, кто искал, не достигал его. Я провел восемь дней, разыскивая эту чужеземную область, но не смог об­наружить это место там. Я простерся перед Мином, Мут, Па- хет, Уретхекау и всеми богами этой пустыни, возжег им ладан. А когда осветилась земля (повторить два раза) (...), (8) вышел (я) к той горе Рохану, а позади (шли) люди мои. Люди (воины. - Э. К.) рассеялись по горам, разыскивая это во всей (пустыне). Когда нашел я ее и камни, все воины возносили молитвы, радова­лись они. Воздал я хвалы Монту (9) (...), владыке этой земли (от имени) царя Верхнего и Нижнего Египта. (Затем) достиг я Егип­та со всем войском целиком, никто не погиб, никто не умер, (10) ни великие, ни малые, достигнув Египта в мире, во славе, после похода к тому месту» [СМ: 100-102, № 199]. Из надписи сле­дует, что целью экспедиции были поиски камня. Следователь­но, скорее всего экспедиция проходила в районе расположения карьеров, где добывался камень бехен. Возможно, даже был от­крыт новый карьер, впоследствии отмеченный на карте Турин­ского папируса, но судить об этом на основании данной надпи­си трудно.

Большое число надписей из Вади Хаммамат дошло от вре­мени Сенусерта I [СМ: 85-86, № 123, 64 - 66, № 87; Goyon 1957: № 61, 64-67]. Они свидетельствуют о больших масштабах экспе­диций, огромном количестве участников, рабочих самых различ­ных специальностей, в том числе и рабочих-носильщиков. Наибо­лее ранняя из надписей этого фараона относится к 16-му году его правления [СМ: 84, № 123]. Имеется также список чиновников времени Сенусерта I, его картуш и название Коптоса [СМ: 84, № 117], откуда, вероятно, отправилась экспедиция. Простран­ные надписи времени Сенусерта I датированы 38-м годом его правления. Одна из них составлена чиновником Аменемхетом [СМ: № 87]: «Царь Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара (далее следуют славословия. - Э. К.) (4) ...говорит Аменемхет: вышел я в пустыню эту, чтобы доставить камень (5) для величества ца­ря Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, живущего вечно, (6) в год 38, месяц четвертый сезона ахет, день 4-й. Отправился я в мире в месяц 4-й сезона шему, день 6-й (7) с 80 камнями, которые тащили 1500 и 1000 человек, достигли (мы) (8) Египта в месяц 4 сезона шему день 20-й. Выполнил я приказание, данное господи­ном, да будет он жив, благополучен и здоров. Никому (9) не был причинен вред, никто не испытывал жажду в пути, никто не за­болел, (10) воины все вернулись из пустыни, были они удовлетво­рены (11) хлебами, кувшинами пива, как во время прекрасного праздника, при восхвалении (12) его Величества, да будет он жив, благополучен и здоров. Список воинов, которые вышли со мной в эту пустыню: (13) хатиа Эдфу Иси вместе с хатиа и главами (?)

(14) Верхнего Египта (?) (...) слуг, воины все отправились в путь

(15) ради господина моего, да будет он жив, благополучен и здо­ров, слуги и служанки, 30 человек (16) заготовители продоволь­ствия, служители царского амбара, (17) слуги начальников кре­постей, рабочие 30 (человек), рабочие по золоту, ремесленники, вышло в пустыню эту 50 человек».

В большой надписи Амени [Goyon 1957:81-85, № 61], кото­рая датируется «38-м годом 3-м месяцем сезона ахет днем 25 и днем 27» говорится, что «каждый камень тащили 2000 человек, 1500 человек, 1000 человек и 500 человек». Поистине оправдана традиционная египетская фраза «(16) никогда не доставлялось в Египет подобного со времен бога».

По составу эта экспедиция Амени была самой большой из тех, которые были предприняты египтянами. В надписи содер­жится наиболее полный список людей, участвовавших в экспеди­ции: «...Великие Десятки Верхнего Египта - 3; правители Хатиа 20, сопровождающие (владыку) - 30, глава войска из карьеров не­крополя, глава каменщиков, глава всех работ царя, который пре­одолевал все препятствия, Санхптах, начальники хозяйства Вели­кого Совета - 2; главы двух сокровищниц - 2; приближенный царя, глава резиденции Несумонту, ответственный за послания, охран­ник, глашатаи - 3; писцы великого трибунала - 4; писцы двойного дома серебра - 4; держатели печати -10. Войско карьеров - вои­ны, правителя Фив - 300; воины нома - 700, охотники - 30; каме­нотесы - 100; каменщики - 100, гребцы - 200; рыболовы - 60, са­пожники - 60; численность экспедиции -17 000, пивовары - 20; мельники - 20; пекари - 20; слуги - 50. Вся эта группа была под моим надзором и делала все то, что я говорил и (следовала) тем указаниям, которые я определил для нее во всем (что касается) царского дома, в соответствии с пожеланиями моего господина, царя Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, живущего вечно...» [Farout 1994: 145-146]. В надписи дается перечисление того, что было добыто экспедицией Амени - «Список того, что я принес из этой земли: 60 [сфинксов] и 150 статуй, все в виде блоков, которые тащили 500, 1500, 2000 человек, не считая того, что прежде (?), прекрасные продукты чужеземной страны, которые не доставля­лись в Египет прежде со времен бога»[Ibid.: 147].

Значительную долю личного состава экспедиции составля­ли воины. Это, в частности, «молодцы судовых команд властите­ля» [Берлев 1967: 15; Beriev 1971: 37-38]. Как отмечает О.Д. Бер- лев, «молодцы судовых команд властителя» были воинами. Всего экспедицию сопровождало 1000 воинов. Данная трактовка титула и соответствующие выводы указывают на необходимость значи­тельной охраны, а следовательно, на военные столкновения, кото­рые, видимо, имели место в пустыне.

Следует также отметить наличие в строке 16 этой надписи shd shd.w ^cpr.w nfr.w,инспектор инспекторов отряда nfr.w, связанных с подготовкой кораблей для перевозки камня [Vallogia 1985: 357, прим. 23]. Кроме того, названы гребцы и рыбаки (стк. 7), последние снабжали рабочих сухой рыбой. Что касает­

ся проверяющих судовые команды, то присутствие данных чи­новников свидетельствует о значительном количестве кораблей и моряков в Вади Хаммамат. Они были заняты транспортировкой камня по Вади, но не исключено, что те же люди были членами эки­пажей кораблей, плававших по Красному морю и после демонтажа кораблей возвращавшихся в долину Нила. Можно предположить, что экспедиции в ту эпоху носили комплексный характер.

Французской экспедицией 1987 г. в Вади Хамаммат была найдена еще одна надпись чиновника Амени, сына Монтухотепа (№ 3042), расположенная рядом с надписью № 61, которая дати­рована тем же царствованием, но без указания конкретной даты. После титулатуры царя и славословий в его честь в надписи гово­рится: «...сг/дъя Амени, сын Монтухотепа, сына Хуи, говорит: Я тот, [который любим своим господином] каждый день. Слуга, который провел 84 года при царе, которого ценил Его Величество и любили придворные. Я провел 54 года в служении Двум людям¹... бу­дучи хвалимым его господином, царем Верхнего и Нижнего Египта Сехотепибра, сыном Ра, Аменемхетом, живущим вечно. Его Вели­чество повелел, чтобы меня (= его) поместили, как одного из вели­ких десятки Юга, Фиванского (нома) в Хену Нехен в Тинитском номе Теп Реси, поскольку он был доволен его(моей?) деятельнос­тью судьи... Его Величество повелел, чтобы я был назначен при ца­ре как великий Десятки Юга, когда я еще был молодым челове­ком 18 лет. Его Величество приказал повторить то доверие, кото­рое было оказано мне, когда меня назначили магистратом, и когда он был еще жив... Его Величество, царь Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, живущий вечно, возвел меня в ранг того, кто вершит суд по всей стране, и никогда не было несправедливости во всей стране»^[5][6][Gasse 1988: 84-85; Farout 1994: 149-151].

Автор текста оставил также и другую надпись в Вади Газус (см. ниже), из которой следует, что он был ответственен за сборку кораблей па побережье и отправку их по Красному морю.

Итак, из надписей следует, что карьера Амени длилась 54 года и именно Аменемхет I назначил его на должность гла­вы Десятки Юга. Анализ надписи позволил заключить, что она была составлена ранее надписи № 61, которая увековечила со­бытия 38-го года Сенусерта I [Gasse 1988: 89]. Текст свидетель­ствует о том, что деятельность глашатая Амени как организато­ра экспедиций (что известно и по другим надписям) не ограни­чивалась этими функциями - он был также ответственен за наведение порядка на юге страны от имени властелина [Gasse 1988: 92]. Данная надпись проливает свет на политику усмире­ния Нубии, проводимую фараонами XI - начала XII династии, в которую были вовлечены чиновники, чья деятельность была связана с Восточной пустыней.

Из надписей Сенусерта II, сохранившихся в Вади Хамма­мат, обращает на себя внимание та, что помечена вторым годом его правления и была составлена Урикером, сыном Ура: «(6) Ури- кер, сын Ура, говорит: “я отправился в эту пустыню, чтобы при­нести камень для Величества царя Верхнего и Нижнего Египта (...) сына Ра Сенусерта, живущего вечно, навеки, в год второй, месяц второй сезона ахет (...) (7) (...) отправился я в мире в год второй, месяц первый сезона перет, день четвертый с 200 камнями, кото­рые тащили (...) человек, достиг я Египта (...) (8) приказанию, дан­ному владыкой Хором, да будет он жив, благополучен и здоров. Ни­кто не голодал (?), не испытывал жажды, не заблудился (?) в (...), царь Верхнего Египта (...), сын Ра Сенусерт, живущий вечно, (9) я вы­полнил поручения владыки его (10). Список (...), которые были со мной: (11) начальник каменщиков, глашатаи (...)» (последующие строки неразличимы. - Э. К.) [СМ: 72-73, № 104].

Хотя данная надпись целиком посвящена лишь добыче кам­ня, от времени этого же фараона имеются данные о пребывании египтян в Вади Газус и Мерса Гавасис. От греко-римского време­ни нам хорошо известна трасса Кена - Филотера, но от времени фараонов сохранилось мало сведений о пребывании египтян в этом районе. Вместе с тем дорога через Вади Хаммамат была хо­рошо оснащена. Не исключено, что этой дорогой и пользовались египтяне, чтобы достичь Мерса Гавасис. Весьма вероятно, что они возвращались в Египет из порта на Красном море по долине Вади Хаммамат.

От Сенусерта III известно несколько надписей, повествую­щих о доставке камня бехен. Так, в частности, в надписи Хауи го­ворится: «Год четырнадцатый, четвертый месяц сезона ахет, день 16-й при (его) Величестве Хоре, боге Нечерхеперу, (2) царе Верхнего и Нижнего Египта Хакаура, живущем вечно, вековечно, (3) возлюбленном Мином Коптосским. Итак повелел (мне) его Ве­личество отправиться в Ро (4) хану, чтобы принести памятник, который его Величество приказал сделать для отца (его) (5) Хе- ршиефа, владыки Гераклеополя, ради дарования жизни (6) царя Верхнего и Нижнего Египта Хакаура, живущего вечно, навеки из камня прекрасного (7) бехен. Послал он меня как начальника ра­бот, так как (8) был я превосходен, по мнению его Величества, ис­тинный предводитель, о котором знает господин его, повергающий для него чужеземные страны Иунтиу, что он принес для него (9) превосходные вещи из Текену, ради могущества его Величества, что (он) говорил (10) хорошее, сообщал то, от чего радовалось сердце... (далее словословия Хауи. - Э. К.) (15) список тех, кото­рые пошли со мной (...) 5 человек воины - 30 пис(цы) 10, пи(сцы (?)...) [СМ: 49-51, № 47].

Аменемхет III неоднократно посылал своих людей в Вади Хаммамат. Наиболее ранняя его надпись составлена в «(1) Год второй, третий месяц сезона ахет, день 1, при величестве царя Верхнего и Нижнего Египта Маатенра, возлюбленном Мином, вла­дыкой пустыни, навечно (далее славословия чиновнику. - Э. К.) ...говорит он, пришел (я) в пустыню эту в мире вместе с армией моей, благодаря могуществу Мина, владыки чужеземной страны» [СМ: 48-49, № 43]. Данная экспедиция, возможно, преследовала цели разведки или не оказалась достаточно успешной, так как почти вся надпись, ей посвященная, содержит лишь славословия с перечислением прошлых заслуг.

В год третий, третий месяц наводнения, день третий Аме­немхет III также направил своих чиновников в Вади Хаммамат, но от этой поездки остались только картуши фараона и имена чи­новников [СМ: 70, № 96].

Большая экспедиция (или даже несколько экспедиций) была предпринята Усертсеном в 19-й год правления Аменемхе­та III. Главная из надписей 19-го года правления гласит: «(3) По­слал (меня) его величество, чтобы принести ему памятники из

(4) долины Рохану, прекрасный камень бехен; (5) для пирамиды “Да живет Аменемхет”, живущий вечно вековечно в (6) доме Со- бека, господина Крокодилополиса, 10 статуй, сидящих на возвы­шении размером в 5 локтей, (вот то, что) (7) добыто в этот год тем, кого любит его господин...» [СМ: 51, № 48]. В это вре­мя была отправлена экспедиция под началом чиновника Мери, так как надпись, оставленная им, помечена только 19-м годом правления Аменемхета III [СМ: 41, № 19]. Имеется еще над­пись Хотепи от 19-го года этого фараона. Она так же, как и пре­дыдущие, содержит в основном похвалы автору и лишь в по­следних строках информирует об отправке экспедиции в Роха­ну [СМ: 40, № 17].

Данные надписи целиком и полностью посвящены добыче камня. Надписи Сенусерта III и его преемника Аменемхета III по­казывают, что экспедиции в Вади Хаммамат за камнем предпри­нимались для обеспечения им различных районов Египта и стали делом всего государства. Освоение египтянами пустынных райо­нов, и в частности долины Рохану, отразилось в титуле бога Ми­на. Если в надписях более раннего времени из Вади Хаммамат к богу Мину обращались как к богу Коптоса, то в надписях време­ни Аменемхета III Мин получает титул «бог пустыни», что слу­жит показателем определенной его специализации в связи со сфе­рой экспансии Египта.

От времени правления фараонов XIII династии найдены следы пребывания египтян на двух направлениях - на дороге че­рез Вади Хаммамат и на пути в Беренику. XIII династия пред­ставлена в Вади Хаммамат лишь фрагментарно. Вместе с тем от­дельные надписи позволяют судить об экспедициях фараонов в эти районы. Ко времени Себекхотепа IV относится надпись из Ва­ди Хаммамат, содержащая дату, имя фараона и его близких [СМ: 242, № 212; Goyon 1957: 101-102, № 87 (имя переводчика Ин-Ха- пи и титулы чиновников, упоминание Коптоса и человека из Коп­тоса); Simpson 1969: 156-158]. В Вади Хаммамат найдена стела Ханефра XIII династии, которая свидетельствует о существова­нии поселения работников по камню, бывшего здесь еще со вре­мен Среднего царства [Debono 1951: 90]. Другая надпись времени XIII династии обнаружена в районе Вади Харга (дорога на Бере­нику). В ней содержится имя начальника дворца фараона Себек-

хотепа (?). Поблизости были найдены остатки каменоломни, экс­плуатировавшейся во времена XIII династии [Golenischeff 1890: 19-21)]. Эти данные позволяют предположить, что при Себекхо- тепах использовалась также дорога на Беренику.

Выход на побережье Красного моря

В процессе освоения трасс через Восточную пустыню егип­тяне вплотную подошли к решению другой важнейшей задачи: выбора места на побережье с целью создания портов и осуществ­ления еще одной цели экспансии - морских путешествий на юг для доставки в Египет предметов юга.

Наибольший интерес представляет с этой точки зрения надпись Хену, современника фараона Монтухотепа III. В надпи­си повествуется о поездке к побережью Красного моря, которая была предпринята в «год восьмой, месяц первый сезона шему, день третий». После пышных словословий и титулатуры, обычных для такого рода надписей, которые здесь растянуты на 8 строк, следует смысловая часть: «Хену говорит: Послал [меня его Величе­ство, да будет он жив, благополучен и здоров], послать корабль, идущий в Пунт» [СМ: 81—84, № 114].

Смысл данной строки сводится к тому, что Хену был по­слан фараоном на побережье и деятельность его была свя­зана с плаванием в Пунт. Как следует далее, Хену был послан с тем, «чтобы принести для него (фараона) свежие благовония от правителей пустыни из-за страха перед ним во всех чужеземных странах. И вот вышел я из Коптоса (11) по дороге, как приказал мне его Величество. Со мной были воины из Верхнего Египта и из гарнизонов wlb.w Фиванского округа, начиная от Гебелейна и за­канчивая в Sibt [Schenkel 1965: 256]. Все должностные лица фара­она, которые есть в городах и селениях, объединились и пошли со мной. Первопроходцы (а точнее) 4 отряда (?) из 4 различных гар­низонов (?) прокладывали (12) мне дорогу, повергали восставших именем царя. Охотники и местные жители были под моей защи­той. Все чиновники его Величества находились под моим контро­лем. Они приносили мне донесения как единственному командую­щему, который приказывает и которого слушают миллионы. Я вы­

шел с армией в 3000 человек, (13) сделал путь рекою, пустыню воз­деланным полем. Я давал кожаный мешок с водой, посох ежедневно, 2 кувшина воды, 20 хлебов каждому. Ослы были нагружены санда­лиями, так что если снашивалась одна (сандалия), была готова другая. Затем я вырыл (дословно: «сделал». - Э. К.) 12 колодцев в Bit и (14)2 колодца в Jdiht (размером) в 20 локтей и один в 30 лок­тей, а также вырыл еще один (колодец) в Tihtb (размером) 10 лок­тей на 10 по периметру, его отверстия при соединении с водным потоком (?). Затем достиг я (Красного) моря, сделал (я) эти ко­рабли и отправил их с вещами всякими, и сделал для них (для ко­раблей. - Э. К.) великие подношения из быков, крупного рогатого скота (15) и коз. И вот после того я вернулся с Красного моря, вы­полнил то, что повелел его Величество, и принес ему все дары с бе­регов Земли Бога. Затем я возвратился через wig (и через) Рохану, принес ему блоки для статуй храмов. Никогда не приносилось по­добного для царского двора. Никогда не делалось подобного этому никаким царским придворным, посылаемым (туда) со времен бога (далее следуют славословия Хену)» [Schenkel 1965: 256].

Надпись Хену сообщает об организации достаточно боль­шой и хорошо подготовленной экспедиции через пустыню к бере­гу Красного моря. Об этом наиболее ярко свидетельствуют образ­ные выражения «я сделал путь рекою, пустыню возделанным по­лем», что означает хорошее оснащение тех 3000 человек, с которыми Хену вышел в пустыню. Это и продовольствие, и вода, хранившаяся в кожаных мешках, и запас сандалий. Возникает, од­нако, вопрос, куда вышел Хену на побережье с целью отправки корабля в Пунт и возвратился ли он тем же маршрутом? С поста­новкой данной проблемы теснейшим образом связана прежде все­го интерпретация строки 15 надписи Хену. Предложенный нами выше перевод по своим смысловым акцентам смыкается с перево­дом данной строки В. Шенкелем [Schenkel 1965: 257], с той лишь разницей, что В. Шенкель добавляет слово «домой», «на родину». Иначе переводит эту строку А. Нибби: «Я возвратился из wid-wr, исполнив приказ и принеся его Величеству дары, я отправился в wig и Рохану». Согласно А. Нибби, речь идет о том, что Хену вер­нулся в Фивы, оттуда в Коптос, а затем снова в долину Рохану [Nibbi 1975: 43-44]. Однако, по нашему мнению, если бы это бы­ло так, то надпись должна была бы иметь две смысловые части,

отдельно повествующие о выходе в w3d wr и об отправке в Вади Хаммамат (см., например, надпись № 192), где каждый выход в пустыню выделен особо.

Представляется, что надпись Хену не дает оснований для предположения о двух выходах Хену из Коптоса. Четко из надпи­си следует, что Хену вышел указанной ему дорогой (какова она была, предстоит выяснить), а вернулся через Рохану вместе с да­рами Пунта и ценным камнем.

Ж. Койа и П. Монтэ предполагают, что Хену отправился в Беренику [СМ: 20]. Что можно сказать в пользу этого предполо­жения? Районы Восточной пустыни вблизи Береники были изве­стны египтянам своими месторождениями золота. От времени предшественников Хену до нас дошли отдельные сведения о по­сещении египтянами этого района. Следует упомянуть еще и граффити писца Джхутхотепа, который имел титул «подсчитыва­ющий золото». Его граффити было найдено в Абраке, располо­женном в 100 км юго-западнее Береники. Надпись предположи­тельно отнесена к началу Среднего царства [Bruyn 1956: 121], а следовательно, хронологический разрыв между двумя надписями невелик. Начальная точка маршрута также говорит о возможнос­ти продвижения Хену в направлении Береники, так как путь ту­да также начинался в Коптосе. Продвижение Хену в начале пу­тешествия через Вади Хаммамат сомнительно, потому что путь, описанный им, дает названия земель, не поддающихся иденти­фикации и не известных нам по египетским текстам. Это земли Идахет и Иахетеб, где он соорудил в общей сложности 15 колод­цев. Следовательно, местности, где он проходил, не были при­годны для движения караванов. Как нам известно из других над­писей в Вади Хаммамат, при освоении египтянами долины Ро­хану и укреплении там их позиций сооружались колодцы. Эти колодцы более или менее известны, известны также и некоторые географические названия этого маршрута, в число которых зем­ли, названные Хену, не входят. Есть лишь указание на то, что ко­лодцы сооружались в местности, где имелась растительность. Следовательно, участок названного пути имел достаточное ко­личество почв и воды.

В строке 14 своей надписи говорит Хену: «Затем я достиг w3d-wr, сделал (irj. - Э. К.) эти корабли и отправил их...* Можно

предполагать, что Хену участвовал в сооружении корабля, прежде чем отправился с ним в Пунт. В надписи употреблены два различ­ных термина для слова «корабль». В строке 10, где говорится о том, что Хену отправился на побережье, чтобы снарядить корабль, мы читаем термин, обозначавший библский корабль. В строке 14, где говорится о том, что Хену сделал и отправил корабль в Пунт, упо­треблен термин h^rw.Вероятнее всего, когда речь шла о цели экс­педиции Хену, был употреблен термин, привычный для обозначе­ния кораблей, плавающих по Красному морю. Когда же говорит­ся о том, что Хену соорудил корабль и отправил его, употреблен египетский термин, который часто встречается в стелах, найден­ных в Мерса Гавасис времени Среднего царства. Все это является дополнительным свидетельством в пользу того, что Хену был по­слан на побережье с целью организации отправки кораблей в Пунт, тех кораблей, что сооружались на побережье. Скорее всего, это были корабли h^rw,которые строили египтяне. Вся ответствен­ность за работы и проведение экспедиции в Пунт была возложена фараоном на Хену. Что касается в принципе проблемы строитель­ства кораблей древними египтянами, данные об их сооружении и отправке, начиная с VI династии, мы имеем из района Восточной Дельты [Nibbi 1975:40]. Местность, откуда отправлялись корабли в Пунт, упомянутая в надписи Пиопинахта, располагалась в рай­оне Суэцкого канала. Более того, надпись Амени времени Сену­серта I повествует о строительстве им корабля на берегу Красно­го моря в присутствии магистратов Тинитского нома, где находи­лись верфи. Это бесспорно указывает на наличие контактов с теми, кто руководил или участвовал в работах по снаряжению ко­раблей в Нижнем Египте.

Следует обратить вслед за Нибби внимание на большое число вырытых этой экспедицией колодцев. Если Хену двинул­ся на север, то расстояние, которое он должен был бы пройти составляло 400 км, и в среднем каждый колодец приходился бы на 25 км пути [Ibid: 42]. Если предположить этот вариант мар­шрута, остается ответить на вопрос, почему Хену, двигаясь в район Восточной Дельты, избрал дорогу по пустыне. А. Нибби называет ряд причин: это возможность того, что в место назна­чения Хену не вела река, не было достаточного количества транспорта, азиаты препятствовали ему [Ibid], Но, как следует

из надписи, Хену имел специальное задание от фараона пройти к месту отправки корабля именно тем маршрутом, которым он воспользовался. Об этом свидетельствует фраза строки 11, где говорится о том, что Хену вышел по дороге, по которой прика­зал его величество.

На наш взгляд, допустимо и еще одно предположение о на­правлении движения Хену. Как показывают материалы Среднего царства и более поздние данные (см. ниже), египтяне использова­ли в качестве порта Мерса Гавасис. Сухопутная дорога из Копто­са в этот район нам для того периода точно не известна. Имеются лишь некоторые данные из районов Вади Гадами и Вади Хамма­мат. Нельзя исключить, что Хену был послан разведать именно эту трассу, а может быть, вся его деятельность и была связана с ос­воением Мерса Гавасис.

Для ответа на вопрос о том, куда причалил Хену по возвра­щении из Пунта, обратимся к фразе строки 15: «Затем я возвра­тился через wig и Рохану». Скорее всего, wig - это имя собствен­ное, передающее географическое понятие (к этому мнению присо­единяется в своих переводах большинство) [Schenkel 1965: 257; Nibbi 1975: 43]. Это единственное встречающееся в надписях по­нятие, и его локализация неизвестна. Рохану, куда Хену вышел после wig,четко указывает на использование дороги через Вади Хаммамат, которая смыкается с wig.Путь через Вади Хаммамат выводил к Кусейру. Скорее всего, wigбыл небольшим куском суши, смыкавшимся с Рохану. Не исключено, таким образом, что Хену причалил в Мерса Гавасис и через wigпопал на уже хо­рошо известную и оснащенную трассу. Ж. Познер упоминает мнение Ж. Вандье о том, что Хену высадился в Вади Газус из-за желания возвратиться через карьеры Вади Хаммамат и объеди­нил таким образом две экспедиции. Возможно также, что по­сланцы фараона решили высадиться со стороны Коптоса, по­скольку ветры не позволяли продолжить путешествие по морю [Posener 1938: 269].

Интересно, что в начале повествования надписи № 192, где говорится об отправке экспедиции, не упомянуты гребцы из но­мов Дельты. Названы лишь воины в количестве десяти тысяч че­ловек. В заключительной же части, напротив, ничего не говорит­ся о воинах. Входили ли гребцы в число названных воинов или

присоединились к экспедиции позднее, приходится лишь гадать. Но если считать, что они присоединились к экспедиции, они ско­рее всего должны были пройти тем же путем, что и Хену, через wig.Само по себе появление гребцов из района Нижнего Египта логично, так как именно здесь находились верфи. Можно предпо­ложить, что упомянутые здесь гребцы - это люди, вернувшиеся на берег после плавания по морю, которые ушли вместе с экспе­дицией Аменемхета. В этом случае они также могли повторить маршрут Хену.

Проблема локализации порта встает и при анализе надписи другого вельможи по имени Санх времени правления Монтухоте- па IV: «(1) Небтауира, живущий вечно, (2) начальник войска в чу­жеземной стране, управляющий царским имением в Египте, (3) на­чальник гарпунщиков на водных пространствах Санх говорит: (4) “Ябыл начальником войска этой земли до ее пределов в чужеземной стране, снабжал их (войска) бурдюками с водой, корзинами (?) (5) с хлебом, пивом и свежими овощами из Верхнего Египта. Я превра­тил их вади в зеленое поле, возвышенности (6) - в водный поток, снабдив войском (= молодняком) всю эту территорию, на юге (7) до Чаау, на севере до Менат Хуфу. Я вышел к Красному морю, охо­тился на птиц, (8) охотился на крупных животных. Я вышел в эту пустыню с 60 (?) людьми с 70 набранными на военную службу (в числе которых) были и дети их, находившиеся отдельно (?) (9). Я сделал все хорошее для Небтауира, живущего вечно» [СМ: 32-33, № 1; надпись рассматривается в работе: Vandersleyen 1999: 135-137].

В надписи Санха обращает на себя внимание тот факт, что он имеет титул начальника войска. Этот титул в целом не харак­терен для надписей из Вади Хаммамат, в которых главы экспеди­ций носили титул titjили sdiwtj ntr.Санх же, возглавивший эту экспедицию, назван в надписи начальником войска в чужеземной стране. Титул Санха позволяет предположить, что войско Египта находилось постоянно на отдельных участках дороги через пус­тыню, охраняя колодцы от возможных повреждений и места ра­бот от набегов племен.

Существенным для понимания надписи является словосо­четание ^rpr т hrdw.В. Шенкель предлагает перевод: «сверх того снабдил молодняком»(Jungetier). Однако при таком переводе не­

избежно возникает вопрос, каким способом Санх мог это сде­лать. Взять их с собой из Египта - маловероятно, заниматься пе­реселением животных в пустыне - задача тоже практически не­выполнимая.

На наш взгляд, следует обратить внимание на заключение О.Д. Берлева, что юнцы (hrd.w)входили в состав египетского вой­ска. Принцип молодости был официальной доктриной в эпоху Среднего царства [Берлев 1967: 7]. Из общего контекста надписи следует вывод, что речь идет о воинах, отправившихся в пустыню и размещенных по приказанию Санха на территории, которую он намеревался освоить.

С интерпретацией данной фразы тесно связан вопрос о том, что скрывается под так называемыми географическими граница­ми, в рамках которых действовал Санх. Об этом говорится в стро­ке 7: «на юге до Чаау, на севере - до Менат-Хуфу». Поскольку надпись Санха найдена в районе Вади Хаммамат, а путь через Ва­ди Хаммамат к побережью вел в Кусейр, Г. Масперо пытался отождествить TXwс Кусейром [Maspero 1878: IV, 37-38], о том же пишет и Ж. Гойон [Goyon 1957: 2-3]. Это мнение подверглось се­рьезной критике со стороны В. Симпсона со ссылкой на П. Мон­тэ [Simpson 1959: 22], показавшего отсутствие реальной базы для такого отождествления. А. Нибби вообще отрицает возможность использования в древности Кусейра как порта, ссылаясь на то, что вся местность вокруг весьма неудобна для швартовки кораб­лей [Nibbi 1976: 47-49]. Действительно, вопрос о возможности использования Кусейра как порта остается открытым, вместе с тем контекст надписи Санха явно дает понять, что речь идет о разведке новых земель, укреплении позиций египтян в пусты­не и на побережье, а также и о научных целях, так как на побе­режье, как он пишет, производилась охота на зверей и птиц. Вряд ли охота была связана лишь с необходимостью питания. По всей вероятности, Санх вышел на побережье севернее Ку­сейра. Он, как и его предшественник Хену, оснащал дороги че­рез пустыню с целью закрепления на побережье. А может быть, его экспедиция продолжила или уточнила пути, прой­денные Хену.

Что касается топонима Mn^rt hwfw,то речь идет, по всей ве­роятности, о поселении, расположенном около Бени Хасан, на

восточном берегу Нила [Montet 1961: II, 160; Gomaa 1986: 307,319]. Упоминание Менат Хуфу в надписи Санха позволяет говорить об этом поселении как о границе северной зоны Восточной пустыни, освоенной египтянами.

Итак, в I Переходный период египтяне уже освоили берега Красного моря, отправляли в пустыню хорошо подготовленные и оснащенные экспедиции не только с целью доставки камня, но и организации плавания в Пунт. Есть все основания для предполо­жения о том, что одним из путей доставки товаров из Пунта была дорога через Вади Хаммамат. Швартовка кораблей и необходи­мость их снаряжения в опасное и достаточно далекое плавание должны были неизбежно поставить перед египтянами вопрос об оснащении стоянок, а, возможно, со временем и самих верфей. Имеющиеся в нашем распоряжении данные позволяют говорить об освоении египтянами в эту эпоху различных точек на побере­жье Красного моря от Суэцкого залива до Кусейра и о тесной свя­зи морских экспедиций с сухопутными, имевшими целью достав­ку ценных пород камня.

Решающее значение в вопросе локализации порта этого пе­риода имеют недавние археологические открытия на побережье, в районе Вади Газус, расположенном в 60-70 км севернее Кусейра. Здесь обнаружено большое количество предметов, свидетельст­вующих об использовании этого района египтянами в эпоху XII династии. Среди них следует упомянуть 25 различных череп­ков с надписями, выполненными иератикой, остатки сосудов, предназначавшихся для хранения пищи. Один из таких сосудов был найден в неповрежденном состоянии. Тип письма, использо­ванного для надписи на сосуде, позволяет отнести его ко второй половине XII династии. В кувшинах были найдены остатки сухой рыбы, вероятно, хранилась и другая пища, которая предназнача­лась для людей, работавших там. На одном из таких сосудов со­хранилась четырехстрочная надпись, где указан объем сосуда, вид и количество пищи, назначение (Пунт) и имя хозяина: «Имуще­ство глашатая портала Хенту». Эти находки позволяют сделать вывод об отправке еще двух экспедиций в Пунт, кроме тех, кото­рые уже хорошо известны египтологам (имеются в виду экспеди­ции при Сенусертё I и Аменемхете II). В нескольких надписях упоминается храм Сенусерта II в Иллахуне. В другой надписи

встречается имя и титул чиновника h?ty-^c- R^r-nwb-kiw,который встречается и в Кахунском папирусе Сенусерта III [Sayed 1983: 25-26].

Обнаружено значительное количество остатков керамики с иероглифическими знаками, два незаконченных каменных якоря, резец, терракотовые трубы, видимо, использовавшиеся для разду­вания огня, кубок, сделанный из кварца, ступки. Все эти находки, а также следы пепла и остатки пищи, найденные в различных ме­стах по склонам возвышенности в северной части Вади Гавасис, дают возможность предполагать, что здесь находились жилища людей, которые использовали естественные убежища на склонах, защищавшие от ветра. В одном из таких мест в скале и было най­дено большинство названных вещей. Находки незаконченных якорей и отбитых изваяний указывают на то, что здесь работали ремесленники и рабочие.

Судя по этим находкам, можно предположить, что в этом районе находился морской порт, который функционировал при Сенусерте I, Аменхотепе II, Сенусерте II и Сенусерте III [Ibid: 27-28].

До недавнего времени среди египтологов было распростра­нено мнение, что порт в древности находился в Мерсе Газус, куда вела дорога через Вади Газус. Здесь среди остатков небольшого храма были найдены стелы фараонов XII династии. Из близлежа­щих районов внимание археологов привлекло место, где предпо­ложительно в греко-римское время находилась Филотера. Это не­большая гавань Мерса Гавасис, находящаяся в 2 км к югу от Мер­са Газус. И именно здесь, в Мерса Гавасис, были обнаружены небольшие куски песчаника с поврежденными картушами Сену­серта I. Затем было найдено еще пять стел с изображениями и надписями, к сожалению, поврежденными. Одна из них принад­лежит чиновнику по имени Имеру. На его стеле сохранилась фраза bit п Pwnt,что дает возможность предположить морское пу­тешествие в страну Пунт. Вероятно, автор стелы был матросом или воином, плававшим в Пунт и установившим эту стелу в бла­годарность богам [Sayed 1977: 150].

В 250 м от предполагаемого местонахождения порта был обнаружен алтарь, состоявший из трех блоков. Надпись на одном из блоков сильно повреждена, но слово «Пунт» читается четко.

Стела принадлежит чиновнику по имени Анху, современнику Се­нусерта I. На нижнем регистре западного косяка алтаря можно прочитать: «(1) Истинный царский приближенный, которого он любит и хвалит (2) ежедневно, начальник внутренних покоев Ве­ликого дома (3) Анху правогласный (владыка почтения)[Ibid: 150-157].

Надписи внутренней части алтаря сильно повреждены, од­нако по сохранившимся остаткам можно судить, что здесь так же, как и в стеле Имеру, речь идет об экспедиции в Пунт. В надписи на восточном косяке алтаря говорится: «(1) Возлюбленный Хору- ром-Ра, царем Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, возлюблен­ным Хентехтаи, сын Ра Сенусерт, возлюбленный Хатхор, влады­чицы Пунта (2) (...) в мире для владыки Обеих земель, которому дана жизнь подобно Ра. Вот приказание, которое отдал его Вели­чество своему другу начальнику всех покоев царя, начальнику вну­тренних покоев, (3) чтобы (...) возвратиться в мире. И вот пре­красен он в сердце своего властелина более чем какой-либо из его друзей, действовавших на море»[Ibid: 159-160]. Строки 4-7 по­вреждены настолько, что невозможно дать связный перевод, од­нако встречающиеся здесь отдельные слова и словосочетания за­служивают специального внимания. В частности, интерес пред­ставляет фраза строки 5: «(...) корабли (...) поселения Sww нома Коптоса достигли (?)». Данное предложение указывает на то, что строительство кораблей связано с Коптосским номом. Неясна, од­нако, локализация Sww.Слово встречается только один раз в не­достаточно ясном контексте [Ibid: 160, в стеле Хентехтау-ур - S’ww. Ibid: 141, 175]. Трудно даже сказать, подразумевается ли здесь отправка корабля, его причаливание или сооружение, так как перед словом dmlимеется лакуна.

Центральный блок стелы Анху состоит из 14 горизонталь­ных строк. В строке 2 упоминается h^cw,термин, служащий для обозначения кораблей в ряде процитированных нами выше над­писей, а также, в частности, в надписи Хену. Последнее позволя­ет предположить, что из Мерса Гавасис отправлялись корабли то­го же типа, как тот, на котором Хену плыл в Пунт.

Титул hrp