2. ОБЩЕСТВО И ЭКОНОМИКА ВАВИЛОНИИ VI В, ДО Н, Э,

Общество Вавилонии VI в, до н, э, состояло из полноправных граждан городов, лиц не порабощенных, но лишенных граждан­ских прав, различных групп зависимого населения и, наконец, рабов.

Полноправные граждане являлись членами народного собра­ния городской храмовой округи, которое имело судебную власть в решении семейных и имущественных дел, К числу полноправ­ных граждан относилась как знать (высшие государственные и храмовые чиновники, представители крупных деловых домов и т, д.), так и основная часть трудового населения (земледельцы и ремесленники), включая сюда и беднейшие слои населения горо­дов, В юридическом отношении все они считались равноправны­ми, Все полноправные граждане могли стать рабовладельцами, но фактически только относительно небольшая часть их имела рабов.

Свободные люди, лишенные гражданских прав, состояли из царских военных колонистов и различных групп государствен­ных работников, наделенных средствами производства и сидев­ших на царской земле. Эти люди были лишены гражданских прав ввиду того, что они не владели землей в пределах городского об­щинного фонда и поэтому не могли стать членами народного со­брания, Кроме воинов среди них были ремесленники различных специальностей, торговцы и т, д.

Большую роль в производстве играли также те социальные слои зависимого населения, которые были лишены собственности на средства производства. Это были промежуточные между сво­бодными и рабами группы, обрабатывавшие землю, которая не яв­

лялась их собственностью. Они находились в личной зависимости от отдельных лиц или коллективов собственников (т. е. храмов) и работали в силу внеэкономического принуждения, но с точки зре­ния закона не считались собственно рабами. В отличие от подлин­ных рабов они не являлись полной собственностью своих хозяев, их, например, нельзя было продавать.

Рабы наряду со скотом являлись составной частью движимого имущества и одним из важнейших видов богатства.

Документы не содержат почти никаких данных о применении труда частновладельческих рабов в сельском хозяйств©, за исклю­чением тех случаев, когда рабы выступают в качестве арендато­ров. Рабы самостоятельно или вместе со свободными или другими рабами арендуют у своих хозяев, а также у других лиц (включая сюда и рабов) поля вместе с необходимыми семенами, рабочим скотом и инвентарем. Условия аренды, естественно, не отлича­лись от тех, которые характерны для контрактов между свобод­ными.

Иногда размер арендованных рабами полей был настолько ве­лик, что сами арендаторы вместе с членами своих семей не в сос­тоянии были возделывать их, им приходилось прибегать к помощи значительного числа сельскохозяйственных работников. Нередко рабы сдают взятую ими самими в аренду землю другим лицам (в том числе и рабам) в субаренду. В ряде случаев они сдают землю даже могущественному деловому дому Мурашу или же обрабатывают поля совместно с ним, выделяя, в частности, равное с ним число землепашцев.

Крупные землевладельцы предпочитали обращаться к услугам арендаторов, сдавая им землю по частям небольшими парцеллами, так как непосредственное применение рабского труда требовало постоянного надзора и соответственно вызывало большие расходы. Поэтому в Вавилонии не было рабовладельческих латифундий и наличие крупного землевладения (в том числе храмового) сочета­лось с мелким землепользованием, что весьма характерно. В тех случаях, когда крупные землевладельцы прибегали к помощи сво­их рабов, они либо выделяли им землю для самостоятельного веде­ния хозяйства на правах пекулия (имущества, отданного в поль­зование), либо же, еще чаще, сдавали землю им в аренду.

Правда, на храмовых полях рабский труд применялся широко. Но, во-первых, и тут рабов было явно недостаточно для ведения хозяйства, и ими обрабатывалась лишь' часть храмовых земель.

предпочитали пользоваться услугами свободных арендаторов. Значительная часть храмовых земель обрабатывалась также зави­симыми земледельцами. Таким образом, хотя в храмовых хозяй­ствах рабы были заняты в земледелии, труд их не мог удовлетво­рить все запросы храмового хозяйства. К тому же храмовые рабы причиняли много хлопот своими частыми побегами, нежеланием работать, и за ними требовался постоянный надзор. В этом отно­шении характерны письма храмовых чиновников своим началь­никам, в которых они, во-первых, просят прислать денег для упла­ты наемникам, ибо иначе те бросят работу; во-вторых, прислать кандалы для храмовых рабов, часть которых уже бежала. Наем­ники заинтересованы в работе, когда они своевременно получают плату, а рабы (особенно когда они заняты на тяжелых работах, например на возведении оросительных сооружений) делают все возможное, чтобы уклониться от труда.

Мы не располагаем никакими сведениями о применении труда рабов в царских земледельческих хозяйствах в Вавилонии. Цар­ские земли сдавались в аренду. В I тысячелетии до н. э. в отличие от III и начала II тысячелетия царское хозяйство было органи­зовано по типу частновладельческого и не играло большой роли. Ведущая роль принадлежала собственно частновладельческим и храмовым хозяйствам.

Таким образом, в нововавилонское время рабский труд не имел решающего значения в сельском хозяйстве и по сравнению с тру­дом мелких землевладельцев и свободных арендаторов применял­ся в ограниченных масштабах.

В VIII—IV вв. до н. э. в Вавилонии было довольно много ра­бов-ремесленников, что объясняется общим ростом производства и увеличением удельного веса рабского труда. Но даже в новова­вилонское время рабский труд не играл решающей роли в ремесле и не мог вытеснить труд свободных, особенно в области квалифи­цированного ремесленного производства.

В нововавилонском обществе было сравнительно много рабов, которые имели семьи, владели землей, домами и значительным дви­жимым имуществом. Тенденции такого использования труда рабов усиливались в течение нововавилонского и ахеменидского периодов, так как рабы, действовавшие самостоятельно, на свой страх и риск, и платившие оброк, были более выгодны хозяевам, чем те, которые работали из-под палки и всегда готовы были совершить побег. Рабы, имевшие пекулий, в экономической жизни действовали как

Свободные и, подобно последним, распоряжались свдйм пёкулйёь!: брали и давали ссуду деньгами и натуральными продуктами сво­бодным или другим рабам. Некоторые рабы занимались торговлей, открывали ремесленные мастерские, обучали других лиц различ­ным ремеслам и т. д. Рабы выступали в суде в качестве свидете­лей, истцов и ответчиков, и, следовательно, за ними признава­лась — хотя бы ограниченная — правоспособность, и они высту­пали в качестве как объекта, так и субъекта права. Раб не только мог заложить, купить и продать имущество (в том числе и недви­жимое: поля и дома), но также мог выступать как залогодержа­тель имущества свободных и рабов. Рабы цбкупали, продавали и нанимали для работы свободных. Раб мог даже быть поручителем за то, что его хозяин погасит ссуду в тех случаях, когда они брали ее совместно.

Естественно, наряду с рабами, имевшими пекулий, жившими своим трудом и платившими оброк хозяину, а также рабами, пла­тившими оброк, пользовавшимися трудом других рабов и свобод­ных, было еще больше рабов, которые работали под присмотром хозяев и не владели никаким имуществом.

Возникает вопрос: что общего между рабом, закованным в цепи и работавшим из-под палки, и рабом, владевшим (правда, лишь на правах пекулия) средствами производства и надзирав­шим над тем, как на него другие работали? Всех рабов объединяло то, что они принадлежали к сословию рабов и юридически явля­лись вещью своего господина. Даже самый богатый раб не мог выкупиться на свободу, так как право освобождения раба во всех случаях принадлежало исключительно хозяину. Чем богаче был раб, тем больше были хозяйские доходы и тем мейее выгодно было отпускать его на свободу.

Между рабами и рабовладельцами всегда существовали анта­гонизм и непримиримая вражда. Но в Вавилонии эта борьба но­сила стихийный, неорганизованный характер. Рабы выступали против плохих жизненных условий и даже нападали на хозяев с оружием в руках. Но гораздо чаще протест рабов ограничивался тем, что они стремились бежать от своих хозяев и стать свобод­ными людьми. Наиболее непокорных рабов, которые неоднократно совершали побеги или которых подозревали в намерении бежать, держали в специальных работных домах, где был установлен тю­ремный режим.

Существование института рабства представлялось нормальным явлением в понятиях не только свободных, но и рабов, которые никогда не выдвигали требования отмены его. Поэтому в вавилон­ской литературе нет никаких отзвуков осуждения рабства. Орга­низованных массовых выступлений рабов в Вавилонии не было. Это легко объясняется тем, что там не было больших скоплений рабов в сельскохозяйственных имениях или ремесленных мастер­ских, основанных на рабском труде. Характерно, что наиболее яр­кие примеры борьбы рабов засвидетельствованы в документах

храмовых архивов. Храмовые рабы имели больше возможностей для совместных выступлений, чем частновладельческие, поскольку нередко они работали сравнительно большими группами.

Труд рабов непосредственно использовался главным образом для выполнения тех видов работы, которые не требовали высокой квалификации или дорогостоящего надзора, т, е, там, где их можно было использовать в течение всего года, а не сезонно.

Храмы и частные лица вынуждены были прибегать в широких масштабах к использованию квалифицированного труда свобод­ных работников в ремесле, сельском хозяйстве и особенно для выполнения трудных видов работы. При этом иногда было нелегко найти необходимое количество работников, и в таких случаях при­ходилось нанимать их по чрезвычайно высоким ставкам,

В поздней Вавилонии нередко встречаются партии наемных работников численностью, до нескольких сот человек. Они высту­пали против несвоевременной оплаты их труда, перебоев в снаб­жении пищей и не соглашались работать за низкую плату, а в не­которых случаях даже угрожали расправой своим работодателям. Эти многочисленные массы наемных работников главным образом состояли из малоземельных свободных людей,

В связи с этим возникает вопрос о масштабах социального рас­слоения среди свободных. Как известно, ранее в Месопотамии наиболее распространенной формой порабощения свободных яв­лялась долговая кабала, которая в определенных условиях могла привести к деградации неплатежеспособных должников в рабов в прямом смысле этого слова, В нововавилонское время по сравне­нию с предшествующими периодами в этом отношении произошли значительные изменения. Кредитор мог арестовать неплатежеспо­собного должника и заключить его в долговую тюрьму, однако он не имел права продать должника в рабство третьему лицу. Залог, в котором находился должник, был антихрезой, т, е, предполагал использование заложенной вещи кредитором, поэтому должник бесплатно работал на кредитора, сохраняя свою свободу. Практика самозаклада с переходом залога в собственность кредитора совер­шенно исчезла в Вавилонии VII—IV вв, до н, э. Кроме того, муж теперь не имел права отдавать в залог жену, хотя свободные люди могли отдавать в залог своих детей, которые находились в патри­архальной власти главы семьи. Однако родители отдавали детей в залог в довольно редких случаях. Положение детей, отданных в антихретический залог, было похоже на рабское, и их работа на кредитора оценивалась той же суммой, что и труд раба. После отработки долга и процентов такие заложники теряли всякую связь с кредитором. Но зато дети должников, взятые в залог, могли

быть обращены в рабство в случае неуплаты долга. При этом огра­ничение долгового рабства определенным сроком (тремя годами), установленное законом Хаммурапи, в нововавилонское время уже не действовало.

Самопродажа в Вавилонии I тысячелетия до н. э. исчезает. Про­дажа детей родителями, йо-видимому, допускалась законом, но к этому прибегали чрезвычайно редко, а именно в случае крайней нужды, катастрофического голода в стране^ во время войн и осад.

Хотя среди свободных протекали процессы социального рас­слоения, разорение и порабощение свободных отнюдь не носили массового характера. Это объясняется сравнительно высоким жиз­ненным уровнем в Вавилонии VIII—IV вв. до н. э. и широкими возможностями для лишившихся своей земли людей заниматься наемным трудом, арендовать чужую землю вместе со всеми необ­ходимыми орудиями труда и рабочим скотом или же переходить на царскую службу и т. п. Поэтому в нововавилонское время долговое рабство практически играло незначительную роль.