2. КРИЗИС ПОЛИСА

Кризис греческого полиса, отчетливо ощущавшийся современ­никами, проявлялся в ряде аспектов. Ослабляется традиционная связь между принадлежностью к гражданскому коллективу и зе­мельной собственностью.

"'A

значительно больше. Земля и дома принадлежали к «видимому имуществу», которое нельзя было утаить. Поэтому их собственни­ки в большей мере привлекались государством к военным налогам и литургиям, бремя которых значительно возросло.

Распространение купли-продажи и залога земли создавало предпосылки для концентрации земли в руках немногих и роста числа безземельных граждан. В IV в. до н. э. возобновляются тре­бования бедноты о перераспределении земель и отмене долгов. В ряде греческих государств (Дельфы, Гераклея Понтийская, Ви­зантий, Абидос, Хиос и др.) принимаются меры по регулированию отношений между должниками и кредиторами. Но это не было все­общим явлением. Сохранившийся большой документальный мате­риал о займах под залог недвижимого имущества в Афинах пока­зывает, что займы эти нередко делались не бедняками, а состоя­тельными людьми ввиду временной нужды в деньгах (исполнение литургии, приданое дочери, выкуп из плена) и не обязательно вели к разорению должников.

Эксплуатация земельных владений путем сдачи их в аренду мелкими участками беднейшим гражданам, метекам и вольноот­пущенникам вносила новый элемент в земельные отношения по­лиса. Аренда позволяла приобщаться к земледелию людям, не имевшим гражданских прав. В это время аренда в Греции не была кабальной. Арендатора с владельцем земли связывало свободное двустороннее соглашение, в течение условленного срока он мог возделывать снятый им участок по своему усмотрению. Это сбли­жало социально арендаторов — метеков и вольноотпущенников — с жившими и работавшими по соседству мелкими землевладель­цами-гражданами и пробивало брешь в стене исключительности, отделявшей полноправных членов полиса от людей, не имевших гражданских прав.

С конца V в. все более распространяется дарование в виде при­вилегии за какие-либо заслуги перед государством отдельным ли­цам — метекам или чужеземцам, иногда целым группам (обычно изгнанникам) — права владения домом и землей на территории данного полиса. Наряду с этим за особые заслуги (участие в поли­тической борьбе, материальные траты на общественные нужды) некоторым лицам даруются и гражданские права. Поскольку это были, как правило, богатые люди, стремившиеся закрепить вновь обретенное общественное положение, они скупали в большом ко­личестве землю и были демонстративно щедры при исполнении литургий. Так, трапезит Пасион, сам бывший раб трапезита, полу­чив гражданские права, оставил детям огромное состояние, в том числе большое количество скупленной им земли. Старший его сын, выполняя дорогостоящую литургию — триерархию, потратил, под­черкивая свою признательность Афинскому государству, гораздо больше средств, чем от него требовалось, и был даже вынужден занять деньги под залог своих земель.

Ослабление связи граждан с землей сопровождалось падением

характерного для древнего грека ощущения слитности со своим полисом.

Сознание неразрывности полиса и его граждан проявлялось даже в языке. Названия «Афины», «Спарта», «Коринф» обознача­ли лишь географические понятия, а когда речь шла о государстве как о политическом целом, говорили «афиняне», «спартанцы», «коринфяне» ^[84].

В IV в. до н. э. богатые граждане, экономические интересы ко­торых нередко лежат за пределами узких территориальных рамок полиса (морские займы, внешняя торговля, заморские владения), начинают тяготиться возлагаемыми на них повинностями. Широко распространяется практика превращения «видимого имущества» в «невидимое» (т. е. продажа земельных владений), которая в су­дебных речах прямо квалифицируется как попытка скрыть под­линные размеры состояния от государства. Применяется так назы­ваемый обмен имуществом, когда лицо, привлеченное к выполне­нию дорогостоящей литургии, заявляло о своей несостоятельности и, предлагая взамен себя другого кандидата, в случае отказа по­следнего выражало готовность нести литургию, если будет произ­веден обмен их имущества. Источники IV в. до и. э. пестрят обви­нениями по адресу некоторых из богатых граждан, уклоняющихся от выполнения своих обязанностей перед государством.

В связи с беспрерывными войнами, которые велись и в Бал­канской Греции и в Малой Азии, все чаще прибегают к чрезвьь чайному военному налогу — эйсфоре. В обычное время граждане греческих полисов прямых налогов не платили, и эйсфора каждый раз вводилась как единовременный налог специальным декретом народного собрания, которое шло на эту меру очень неохотно. В не­которых случаях прибегали к проэйсфоре, заставляя богатых гра­ждан авансировать налог государству, а затем самим собирать его с налогоплательщиков; тем не менее скапливались недоимки, для взыскания которых создавались специальные комиссии.

Ослабление полисной солидарности проявлялось и в отношении к военной службе. Служба в сухопутной армии и во флоте была тягостной для средних и беднейших слоев населения. Гоплиты и матросы во время походов получали небольшую плату для пропи­тания. Но их семьи оставались на это время без кормильца, а так как походы были далекими и длительными, это нередко приводило к разорению хозяйств.

своей профессией, были лучше обучены и дисциплинированнее гражданского ополчения. Их ряды пополнялись за счет разорив­шихся людей, политических изгнанников, искателей легкой на­живы, граждан, потерявших в силу тех или иных причин связи в родном полисе. Появляются квалифицированные командиры на­емников, опытные и храбрые вояки, готовые предложить свои ус­луги любому, кто способен платить.

Вызванное к жизни непрекращающимися войнами и социаль­ными процессами, происходившими внутри полисов, наемничест­во, в свою очередь, способствовало дальнейшему обострению внутриполитического положения в Греции и появлению возмож­ности использования наемников для захвата власти, завоевания чужой территории, просто грабежа. Сами наемники, жившие вой­ной, не мирились с обстановкой мира. Возникают предпосылки для авантюр как внутри-, так и внешнеполитических.

Независимо от результатов своей деятельности наемники тре­бовали платы. По выражению одного античного автора, их тела принадлежат тому, кто дороже платит, а верность длится до тех пор, пока есть деньги в военной кассе. Содержание наемников соз­давало финансовые трудности для греческих полисов. Нередко они целиком перелагали это бремя на своих полководцев. Известный афинский стратег Тимофей заложил все свои земельные владения кредиторам и оказался неоплатным должником, так как был выну­жден сам изыскивать средства для оплаты своих воинов. Другие стратеги искали выхода, грабя не только вражеские территории, но и нейтральные и даже союзные. Нередко прибегали к пират­ским действиям на море и в прибрежных областях. Это вызывало естественную реакцию потерпевших и порождало новые военные конфликты.

Наряду с большими расходами на военные нужды государствам с демократическим политическим строем нужно было изыскивать средства на оплату должностных лиц, общественное строительст­во, помощь беднейшим гражданам.

общественные нужды. Впервые в истории греческих полисов про­является в столь острой форме конфликт между интересами госу­дарства и частных лиц. Богатые граждане не стесняясь тратят огромные средства на предметы роскоши, дорогую домашнюю ут­варь, драгоценности, а у государства нет средств на самое необхо­димое. По словам Демосфена, предки афинян «передали нам в наследство Пропилеи... портики и прочие сооружения, которыми украсили город; напротив... дома Фемистокла, Кимона, Аристида и других знаменитых людей того времени... не были великолепнее ...чем дом соседа. А теперь... наше государство довольствуется тем, что сооружает дороги, водопроводы, белит стены и делает еще раз­ные пустяки... Зато в частной жизни люди, ведавшие обществен­ными делами ...соорудили себе дома роскошнее общественных зда­ний».

Государства изыскивают меры для пополнения казны. В Афи­нах в IV в. до н. э. вновь оживляется деятельность Лаврийских серебряных рудников. Они принадлежали государству, которое сда­вало их в разработку частным предпринимателям за определенную плату.

Наряду с практическими мерами, принимавшимися государст­вом, над больными вопросами работает и теоретическая мысль. В середине IV в. до н. э. появляется сочинение Ксенофонта «О до­ходах». Автор рекомендует привлечь в город побольше метеков, освободив их от некоторых тягостных повинностей (например, от службы гоплитами) и дав льготы, в частности право застраивать пустовавшие в городе участки. Далее он советует улучшить мате­риальные условия для развития внешней торговли, а главное — построить государственные торговые суда и сдавать их в аренду частным лицам^[85]. Ксенофонт предлагает государству скупить как можно большее число рабов и сдавать их внаем частным предпри­нимателям, бравшим Лаврийские серебряные рудники в разра­ботку. Через все сочинение красной нитью проходит мысль: госу­дарство должно обогащаться теми же способами, что и частные лица — рабовладельцы и предприниматели. В отличие от госу­дарств древнего Востока в греческих полисах не было государст­венного сектора хозяйства, приносившего сколько-нибудь прочные и значительные доходы. Плата от сдаваемых в аренду государст­венных и общественных земель шла на содержание святилищ, жертвоприношения, празднества и не была серьезным источником пополнения казны.

Постоянная острая финансовая нужда усугубляла тяжелое

внутреннее, положение греческих полисов. Государство не было в состоянии так, кай это делалось прежде, различными мерами нивелировать уровень материального благосостояния своих граж­дан. Противоречия между богатыми и бедными, резкие социаль­ные контрасты становятся характерной чертой жизни греческих полисов.

«Один на широкой пашет полосе, а у других нет земли на мо­гилу»,— пишет Аристофан.

Кто завладел талантами тринадцатью, Тот только и мечтает о шестнадцати; Получит их —- о сорока он думает.

Благочестив и справедлив я был всеїда, Но был и беден и несчастлив... Кто ж богател? Безбожники, ораторы, Доносчики и негодяи^[86].

В демократических полисах, где все вопросы решались в на­родном собрании и судах, богачи боялись судебных процессов, со­провождавшихся конфискацией имущества, и вынуждены были заискивать перед пррфессиональными доносчиками — сикофанта­ми, откупаясь от них, чтобы не доводить дела до суда. Ксенофонт, сгущая, разумеется, краски, влагает в уста бывшего афинского богача следующее рассуждение: «Когда я был богат, я боялся, чтобы кто не прокопал стены в моем доме и не забрал деньги... Я ухаживал за сикофантами, так как знал, что скорее я могу че­рез них впасть в беду, чем они через меня... Я всегда получал тре­бование сделать то или другое для города, а выехать из Афин мне не позволяли. Теперь, когда заграничных имений я лишился, от здешних не получаю дохода, а домашнее имущество все распрода­но,— теперь я сплю, спокойно растянувшись; город мне доверяет, никто мне больше не грозит, а я уже грожу другим ...передо мной уже встают с мест и уступают дорогу на улице богатые... Тогда я платил налог народу, а теперь город... содержит меня». Сходные мысли мы читаем и у оратора Исократа, выражавшего, как и Ксе­нофонт, идеологию рабовладельческой верхушки: «В дни моего детства можно было безопасно называться богачом, и люди горди­лись своим богатством. Теперь же, насколько возможно, утаивают свое состояние, так как считаться богатым опаснее, чем совершить преступление».

Богатая рабовладельческая верхушка опасалась бедноты, пося­гавшей на ее имущество и привилегированное положение в обще­стве. В Афинах дело сводилось преимущественно к дебатам в на­родном собрании, судебным процессам и литературной полемике. Но и здесь проблема была достаточно острой. Лисий пишет в нача­ле IV в. до н. э.: «...согласие — величайшее благо для государства, а раздор — причина всяких бедствий... люди ссорятся друг с дру­

гом больше всего из-за того, что одни хотят завладеть чужим иму­ществом, а у других отнимают то, что у них есть».

В других греческих полисах борьба между бедными и богаты­ми гражданами приводила к кровавым столкновениям. В 392 г. в Коринфе ожесточение дошло до того, что убивали людей в театре, на состязаниях, не щадя и тех, кто искал защиты у статуй и алта­рей богов. В Аргосе в 371 г. до н. э. народ, подстрекаемый дема­гогами, убил без должной проверки обвинений более 1000 имени­тых и состоятельных граждан. Сообщающий об этом историк Дио­дор Сицилийский замечает, что такого еще на памяти эллинов не было. Характерно, что казни сопровождались конфискацией иму­щества. Затем, устрашившись содеянных беззаконий, народ предал казни толкнувших его на это демагогов. События в Аргосе свиде­тельствуют о крайней степени ожесточения и неустойчивости на­строений широкой массы граждан. Такие отношения были харак­терны для многих полисов. По выражению Платона, «всякий го­род, как бы мал он ни был, всегда имеет в себе два враждебных го- рода: один город бедняков, другой город богатых».

Поскольку бедняки были полноправными гражданами полиса, они считали себя вправе требовать материальной помощи от госу­дарства. Получаемые ими пособия использовались на потребитель­ские нужды, а пе на производственную деятельность, поэтому чис­ло нуждающихся не уменьшалось. Аристотель сравнивает эту по­мощь с «дырявой бочкой»: народ «принимает подачки и вместе с тем снова и снова нуждается в них». Демосфен, обращаясь к афи­нянам, говорит: «Как лепешки врачей, предохраняя больного от смерти, не влагают в него жизненных сил, так и подачки, которые вы теперь принимаете, не настолько велики, чтобы давать вам полное удовлетворение, но и не столь ничтожны, чтобы вы, отвер­нувшись от них, должны были добывать себе средства на стороне. Во всяком случае, они каждого из вас поощряют к нерадивости».

С ослаблением внутриполисной солидарности и поддерживае­мого государством известного социального равновесия внутри гра­жданского коллектива рушатся основы полисной демократии. Народное собрание неустойчиво и по своему составу, и по своим настроениям. Плата за его посещение, введенная в Афинах в начале IV в. до н. э., свидетельствует не только о росте числа бед­няков, но и о развитии политического индифферентизма. Большую роль в политической жизни стали играть ораторы. Представляя интересы различных слоев населения и разные политические по­зиции, ораторы, изощряясь в своем искусстве, стремились увлечь за собой народное собрание. Дебаты нередко принимали бурный характер, сопровождаясь личными нападками, обвинениями в не­благовидном поведении, прямой клеветой. Постоянно звучат обви­нения в обогащении за счет государства, во взяточничестве. Внеш­неполитические мероприятия в Афинах по-прежнему осуществля­лись под руководством стратегов, но направляли решение вопро­сов как внутренней, так и внешней политики ораторы. Между

* ними нередко происходили конфликты. Стратеги, вынужденные » сами изыскивать средства на ведение военных действий, содержа­ние и оплату наемных войск, действовали порой на свой риск и страх, а затем по возвращении привлекались к ответу за свои дей-

* ствия. Идут политические процессы, совершается быстрый взлет и падение военных и политических деятелей. Народное собрание легко присуждало лавры победителям, но столь же легко отвора- чивалось от своих вчерашних любимцев при первой их неудаче.

’ Принесший ряд побед Афинам стратег Тимофей, потративший свое

* огромное состояние на военные нужды, был осужден афинским судом. Некоторые видные деятели подвергались изгнанию и даже

_м смертной казни. Исократ обвиняет афинян в неблагодарности:

«Вам нравятся самые негодные... те, которые делят меж собой государственное достояние, более преданы, по-вашему, демокра­тии, чем те, которые выполняют литургии из собственных средств».

_t Если Исократ критикует демос за недоверие к состоятельным

гражданам, то его политический противник Демосфен выступает против распространившегося культа отдельных деятелей: «...ваши предки...не воздвигали... бронзовых статуй ни Фемистокла, руко­водившего морской битвой при Саламине, ни Мильтиада, предво-

I дительствовавшего при Марафоне... Тогда никто не называл мор­

ское сражение при Саламине делом Фемистокла, но называли это делом афинян... Теперь же многие так именно и говорят, будто д Керкиру взял Тимофей, отряд спартанцев перебил Ификрат, а в морском сражении при Наксосе одержал победу Хабрий...»

Таким образом, представители различных политических груп­пировок полиса, расходясь по многим вопросам, были едины в соз­нании неблагополучия сложившегося положения и необходимости R перемен.

В то время как гражданский коллектив полиса раздирали внут­ренние противоречия, все большую роль стали играть люди, не имевшие гражданских прав,— метеки и вольноотпущенники. От­страненные в силу своего положения от участия в политической і жизни, они тем активнее участвуют в экономической деятельности.

Число вольноотпущенников в IV в. до н. э. заметно увеличивается. Для того чтобы скопить необходимые для выкупа свободы сред-

* ства, рабу надо было обладать хотя бы некоторой хозяйственной самостоятельностью. Вольноотпущенниками чаще становились те рабы, которые работали и жили отдельно от хозяев, имея неболь­шое ремесленное предприятие или лавчонку. Они платили хозяи­ну определенную сумму денег, а то, что получали сверх нее, им

I разрешалось тратить по своему усмотрению. У них могла быть

семья, какое-то личное имущество. Как правило, это были квали­фицированные и предприимчивые люди. Выкупаясь на свободу, g опи обычно продолжали свою прежнюю деятельность. Метеки и

вольноотпущенники проникают во все поры хозяйства полиса, в том числе и в земледелие (через аренду частновладельческих уча-

16 Заказ 3167

241

стков), и сближаются со слоями гражданского населения, заня­тыми той же деятельностью. Распространяются культовые и раз­влекательные сообщества, включавшие людей различного статуса. В тяжелые для полиса времена, в связи с внешнеполитической угрозой или материальными трудностями, отдельным пришедшим на помощь метекдм и вольноотпущенникам даровались даже граж­данские права. Это делается, правда, с большой осторожностью и только в исключительных случаях. Одновременно ведется борьба против попыток незаконного проникновения в списки граждан пу­тем подкупа и т. п. Предпринимаются, например, поголовные про­верки состава граждан по демам, фратриям. Все это показывает, что постепенно рушится один из основных принципов полиса — замкнутость его гражданского коллектива.

Естественно, что эти процессы, ослаблявшие и внешнеполити­ческие возможности полисов, вызывали серьезную тревогу среди политических деятелей и мыслителей, понимавших, что на карту поставлена судьба греческого мира. В IV в. до н. э. появляется ряд проектов общественного переустройства, авторы которых пы­тались исцелить видимые недуги современного им общества, не понимая лежащих в их основе причин. В первую очередь пред­лагаются меры по упорядочению отношений между богатыми и бедными гражданами. В упоминавшихся комедиях Аристофана в гротескном плане отражены два типа таких проектов. В одном из них предлагается ликвидировать неравенство, обобществив все имущество, движимое и недвижимое, привольно и праздно жить за счет общественных фондов. Во втором проекте речь идет о спра­ведливом распределении богатства — оно должно быть. изъято у дурных людей и негодяев и передано честным труженикам. В обо­их случаях предполагается, что необходимые для существования материальные блага будут добывать рабы. Комедия, отражая но­сившиеся в воздухе идеи своего времени, показывает в то же вре­мя их неосуществимость: при обобществлении имущества найдут­ся ловкачи, которые припрячут свое и не сдадут его в общий фонд; если труженики разбогатеют, они перестанут работать, а добывать рабов — это тоже нелегкое и рискованное дело.

В двух произведениях Платона — «Государство» и «Законы» — излагаются проекты государства, в котором жизнь граждан и их имущественные отношения будут строго регулироваться правите­лями и законами. В первом из них режим более строгий, во вто­ром делаются некоторые уступки реальной действительности, но тенденция одна и та же - создать условия, при которых невоз­можны будут внутренние распри и смуты, раздиравшие в это вре­мя греческий мир.

Наряду с утопическими проектами общественного переустрой­ства предлагаются и конкретные практические меры разрешения переживаемых Грецией трудностей, в частности за счет завоева­ния областей на Востоке. Глашатаем этих идей выступает Исократ, призывающий к объединению греческих полисов под эгидой ка­

кого-либо сильного^государства или государственного деятеля для организации пацэлл^нского (общегреческого) похода против Пер­сии. Он был осуществлен в 30-е годы IV в. до н. э. возвысившейся Македонией, но привел к совсем иным результатам, чем предпо­лагали его инициаторы. Классический греческий полис зашел в безвыходный тупик. Это отчетливо показывают события полити­ческой истории IV в. до н. э.