№ 47. КРИТИКА СПАРТАНСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ (Аристотель, Политика, II, 6, 14—23)
..Плохо обстоит дело и с эфорией х. Магистратура эта ведет важнейшие отрасли управления в Лакедемоне, пополняется же коллегия эфоров из среды всего гражданского населения, так что в состав правительства попадают зачастую люди очень бедный, которых вследствие их необеспеченности легко можно подкупить, и в прежнее время такие факты подкупа нередко случались, да и недавно они имели место в андрос^ом деле3, когда некоторые из эфоров, соблазненные деньгами, погубили, насколько это по крайней мере от них зависело, все государство.
Так как власть эфоров чрезвычайно велика и подобна власти тиранов, то и цари лакедемонские бывали вынуждены прибегать к демагогическим приемам, отчего также, в свою очередь, получался вред для государственного строя: из аристократии возникала демократия. Эфория обнимает собою всю государственную организацию, потому что народ, имея доступ к высшей власти, остается 'спокойным. Создалось ли такое положение благодаря законодателю или обязано простой случайности, оно оказывается полезным для дела: ведь целью того государственного устроения, которое рассчитывает на долговечное существование, должно служить то, чтобы все элементы, входящие в состав государства, находили желательным самое это существование в неизменной форме. В Лакедемоне цари отвечают этому пожеланию с силу присущего им почета, аристократия — благодаря ее участию в герусии [(назначение геронтом является как бы наградою за добродетель, присущую аристократу)], наконец, народ — вследствие того, что из его состава пополняется эфория. Что эфоры должны быть избираемы из всех граждан, это хорошо, но только не тем слишком уже детским способом 4 должно производиться избрание, как это происходит в настоящее время. В руках эфоров, сверх того, находится власть постановлять свои решения по важным судебным процессам; однако эфорами могут оказаться первые попавшиеся; поэтому было бы правильнее, если бы они постановляли свои приговоры не по собственному убеждению, но по букве закона. Самый образ жизни эфоров не соответствует общему духу государства: эфоры могут вести вполне свободный образ жизни, между тем как по отношению к остальным гражданам замечается в этом отношении скорее излишняя строгость, так что они, не будучи с состоянии выдерживать ее, тайно, с обходом закона, наслаждаются физическими удовольствиями. Неладнообстоит дело в Лакедемоне и с институтом геронтов. Если они люди нравственно благородные и в достаточной мере обладают благодаря воспитанию качествами, присущими совершенному человеку, то всякий немедленно признает пользу этого института для государства, хотя бы даже возникало сомнение, правильно ли то, что геронты являются пожизненными вершителями всех важных решений; ведь как у тела, так и у рассудка бывает своя старость. Но если геронты получают такого рода воспитание, что сам законодатель относится с недоверием к ним, как к несовершенным мужам, то и самый институт их не безопасен для государства.
Лица, исправляющие должность геронтов, бывают и доступны подкупу, и часто государственные дела приносят в жертву своим личным выгодам. Поэтому лучше было бы, если бы геронты небыли так безответственны, какими они являются в настоящее время. Правда, на это можно заметить, что все магистратуры подвластны контролю эфоров. Но это-то обстоятельство и дает в руки эфории слишком большое преимущество, да и самый способ, каким должен ' осуществляться указанный контроль эфоров над геронтами, по нашему разумению, неправилен. Сверх того, самый способ избрания геронтов — также детский, равно как неправильно и то, что то лицо, которое стремится удостоиться чести избрания в геронты, .само хлопочет об этом, тогда как на самом дело следует, чтобы достойный быть геронтом стал таковым, хочет он этого или не хочет.
Если даже царская власть 5 и имеет за собою преимущества, то во всяком случае каждый из [двух] лакедемонских царей должен быть избираем на царство не так, как это происходит теперь, а избрание должно стоять в зависимости от образа жизни наследника на царский престол.
Но ясно, и сам законодатель не рассчитывает на то^тобы можно было сделать царей людьми совершенными; во всяком случае, он но верит в надлежащую мору такого совершенства в царях. Вот почому вместе с царями, когда они покидали страну, посылали в качестве лиц, их сопровождающих, их личных врагов и считали спасеньем для государства, когда между царями происходили распри.Не могут считаться правильными и те законоположения, которые были введены при первом установлении сисситой^, называемых фидитий 6 Средство на устройство их должно давать скорое государство, как это имеет место на Крите. В Лакедемоне же каждый участник сисситий обязан вносить на них свои деньги, несмотря на то, что некоторые,. по причине крайней бедности, не в состоянии тратиться на сопряженные с сисси^ями издержки, так что в результате сисситои оказываются учреждением, противоречащим намерениям законодателя. Он желал, чтобы институт сис- ситий был демократическим; но при тех законоположениях, которые к ним относятся, сисситии оказываются институтом менее всего демократическим. Дело в том, что участвовать в сисситиях людям очень бедным нелегко, между тем, по традиции, участие в
них служит показателем принадлежности к сословию граждан, так как тот, кто ню в скаткемги делать взносов в сгссгтиг, не пользуется правами гражданства.
Что касаются закона о навархах7,то его порицали уже и .некоторые иные, и порицание это вполне основательно, так как законоположение о навархии бывает причиною распрей: в самом деле, наряду с царями, являющимися несменяемыми предводителями, наварх^ оказалась почти второю царскою властью. Вся система лакедемонского законодательства рассчитана только на часть добродетели, именно на ксмкaещбюaе к войне добродетель, так как эта последняя оказывается полезною для приобретения господства. Поэтому-то лакедемоняне держались, пока они вели войны, и стали гибнуть, достигнув гегемонии: они не умели пользоваться досугом и не могли заняться каким-либо другим делом, которое стояло бы [(в их глазах)) важнее военного дела.
Плохо обсткгс дело в Спарте и с ткaбgакствеммнми финансами: когда государству приходится вести большие войны, его казна оказывается пустою, и взносы в нее поступают туго. А так как большая часть земельной aобaтвеммкaтг сосредоточена в руках сnаксгатов, то они и не ккмтколгкбюс друг у друга малктов[(под- лежащих уплате)). И в данном случае получился результат, противоположный той пользе, какую имел в виду законодатель: государство он сделал бедным денежными средствами, в частных же лицах развил корыстолюбие.
Перюв. С. А. Жебелева»
1 5 эфоров — см. введению к настояшому разделу.
2 Упоминание о бедности отдельных эфоров объясняются тем, что Арuамк- тюль судил по отношениям IV в. до н. э., когда в рргамкырасгчюсккй среде спар- миамкв произошло резкое имущественною расслоению. О политических симпатиях Аристотеля, противника демократии, см. амр. 19 и слюд.
3 Подробности неизвестны.
4 Как избирались эфоры—неизвестно. Поскольку способ избрания и эфоров. и тюккмткв Акгасксюль называют детским, то можно предположить, что их избирали сходным образом. Об избрании геронтов см отрывок № 4б.
б Царскар власвл с Спартп рыла нacлмасоюзатoй и принадинакала двум царским родам.
б Сисситии—та — трыки юкиБ^азы oЛизктeлрмюIe мHIцeобсeнныe мHюдыcпнpа танцев. Сами спартанцы их называли филитиями.
? Наварх — главнокомандующий военно-морским флотом.