2. ИМПЕРИЯ ЦИНЬ (III В. ДО Н. Э.)

До IV в. до н. э. царство Цинь мало или почти не участво­вало в борьбе между царствами, занятое войнами против горцев и кочевников. От вторжения центральных царств оно было хо­рошо защищено излучиной р.

К этому времени в результате многовекового хищнического использования леса в бассейне р. Вэй были уже сведены, плодо­родные прежде земли потеряли продуктивность, оказались забо­лоченными. Введение их в оборот было для царства Цинь насущ­ной хозяйственной задачей. Крайне трудоемкие работы по мелио­рации, сооружению ирригационных каналов были под силу лишь мощному централизованному государству, располагающему большими людскими и прочими ресурсами. Осуществив ряд важ­ных мероприятий, царство Цинь сумело создать ирригационную систему Вэйбэй (в бассейне р. Вэй) и значительно увеличить свою сельскохозяйственную продукцию. К концу IV в. по чис­ленности населения это государство уступало только царству Чу — своейу главному сопернику в борьбе за гегемонию.

Основной этнос Чу, как и Цинь, был отличен от ханьцев. Од­нако правители Цинь охотно привлекали к себе население дру­гих, в первую очередь ханьских, царств, в качестве поселенцев- колонистов, военных советников, чиновников царской админист­рации.

При царе Сяо-гуне (361—338 гг. до н. э.) таким пришель­цем-сановником Шан Яном были проведены важные реформы землепользования: узаконены взятие в залог и скупка земли и отменены ограничения размера земельных владений. Уже одно

это прйвоДйлО it подрыву сельской общины, но Шан Ян пошел дальше. С не разделенных после смерти патриарха хозяйств «больших семей» стали взимать двойной и тройной размер на­лога — по числу совместно живущих братьев. Был запрещен обычай кровной мести.

Развитие товарно-денежных отношений стимулировали уни­фикация мер длины, веса, объема, монетная реформа.

Большой доход приносили государству пошлины с торговли.

Будучи главнокомандующим царства Цинь, Шан Ян перево­оружил и реорганизовал армию, во многом использовав опыт кочевников. Он отменил колесницы — основу военной мощи зна­ти, ввел кавалерию, улучшил воинское снаряжение, ввел желез­ное оружие. Была установлена строжайшая дисциплина, также основанная на круговой поруке групп воинов. Шан Ян ввел 20 степеней гражданских рангов знатности на основе имущест­венного ценза, но с обязательным учетом и военных заслуг; так, за уничтожение, а особенно за захват в плен врага воина повы­шали в ранге, а это давало право на получение рабов и земли. Такие нововведения придавали государству Цинь эпохи Шан Яна черты военно-бюрократической деспотии. Только военные — обладатели рангов считались полноправными свободными граж­данами, порабощать их запрещалось законом. Позже, однако, ранги стали объектом купли-продажи.

Старая потомственная знать была лишена всех привилегий и отстранена от власти. Это вызвало возмущение аристократов, й после смерти Сяо-гуна Шан Ян был казнен. Однако его ре­формы остались в силе. Государство Цинь превратилось в силь­нейшую военную державу и перешло в наступление на соседние страны.

бавочный важный источник сельскохозяйственной продукции, что в немалой степени облегчило дальнейшую экспансию. В кон­це IV в. циньцы захватили верхнее течение р. Хань (юг Шэньси) и запад Хэнани, вплотную подойдя к царствам Чу, Вэй и Хань. Напрасно центральные царства заключали против циньских ца­рей союзы — они постепенно теряли свои территории. В конце концов цри помощи подкупа и интриг циньцам удалось разва­лить противостоявшую им коалицию и в 278 г. до н. э. захватить столицу Чу. Но и после потери древней столицы это царство оста­валось сильнейшим соперником Цинь. Затем последовала крово­пролитная война Цинь с Чжао, приведшая к многотысячным жертвам.

Однако, хотя Цинь значительно расширило свои владения за счет других царств, уничтожить их не удалось. В 241 г. до н. э. царства Вэй, Хань, Чжао и Чу заключили против Цинь новый военный союз, но их объединенные войска потерпели поражение. Циньцам противостояли также царства Янь и Ци. В 238 г. до н. э. на циньский престол вступил энергичный царь Ин Чжэн, и ему удалось поодиночке разбить своих противников. В результате 17-летних войн в 221 г. до н. э. было завоевано последнее само­стоятельное царство — Ци на Шаньдунском полуострове. Побе­дитель Ин Чжэп отверг титул чжоуских ванов «Сын Неба» (тянь- цзы); он впервые принял совсем новый, но также обожествляв­ший его титул хуанди, который традиционно переводят как «им­ператор»; в историю он вошел как Цинь Ши хуанди—«Первый император Цинь».

Объективно выполняя задачу объединения областей первого подразделения (в данном случае скотоводческих областей севе­ра, а также районов месторождений меди, железа, олова и обла­стей юга — поставщиков леса) с областями второго подразделения, Цинь Ши хуанди не ограничился захватом шести крупнейших царств древнего Китая, но продолжил завоевания на север и на юг.

Великая китайская стена протяжением почти в 4 тыс. км была сооружена из утрамбованной земли и каменных глыб, воз­носясь над горными кручами, пересекая безводные степи и пус­тыни. В определенных местах в стене были устроены тщательно охраняемые ворота, превратившиеся в места торговли с кочев­никами. Сооружение стены продолжалось десяток лет и стоило империи неимоверных тягот и людских потерь.

Цинь Ши хуанди распространил на всю империю порядки, подобные установленным Шан Яном. Страна, не считаясь с тра­диционным делением на царства, была разделена на 40 облас­тей, а области—-на округа (сяни). Населению запрещалось име­новать себя вэйцами, яньцами, циньцами, чусцами и т. п., было введено обязательное для всех (знатных и простолюдинов) еди­ное обозначение гражданского подданства—«черноголовые». За­прещение самоназваний по прежним царствам наряду с уничто­жением Цинь Ши хуанди крепостных стен внутри страны спо­собствовало политическому укреплению империи.

Учреждение единого для всего населения наименования («чер­ноголовые») и отмена всех прежних потомственных аристократи­ческих титулов, по сути дела, уравнивали перед законом всех граждан империи. Цинь Ши хуанди не сделал исключения даже для своих сыновей и братьев, «низведя их до простолюдинов».

Были введены единое писаное законодательство, единая си­стема чиновничества, а также инспекторский надзор, державший под контролем деятельность всего административного аппарата сверху донизу и подчиненный лично императору. Цинь Ши хуан­ди ограничил культовые и другие функции общинных старей­шин — саньлао ^[174], хотя, видимо, не ставил целью уничтожить об­щинное самоуправление.

По примеру Шан Яна Цинь Ши хуанди ввел карательную систему, предусматривавшую как массовый вид наказания по­рабощение государством всех членов семьи преступника в трех поколениях, а также семей, связанных между собой круговой порукой, так что в рабство обращались целые группы сел. Особо тяжелые преступления карались казнью также не только самого виновного, но и всех его родственников в трех поколениях.

Во введенной табели о рангах критерием знатности стали богатство и личные заслуги перед императором. Более ста тысяч аристократических семей прежних царств переселили в новую столицу империи Сяньян под наблюдение соглядатаев. Многие из тех, кто открыто выражал недовольство новым порядком, были преданы казни, а их родственники обращены в рабство. Были разрушены все укрепления внутри Китая, изъято оружие у частных лиц: будучи, как правило, бронзовым, оно было пере­лито на колокола. Железное оружие, очевидно, было привилеги­ей царских воинов; введенная в Цинь монополия на железо га­рантировала сохранение его в руках государства.

Развернулись работы для создания новых и реставрации ста­рых ирригационных сооружений: жизненно важное значение оро­

шения для основных сельскохозяйственных районов империи стало несомненным.

Было предпринято также широкое дорожное строительство (путем принудительных повинностей и использования рабского труда); сооружались трехколейные дороги и транспортные ка­налы. Подверглись унификации меры веса, длины, емкости, стандартизировались даже оси телег, чтобы они соответствовали установленной ширине дорог. Денежной реформой повсюду была введена единообразная медная монета. Кроме нее в уплату раз­решалось принимать лишь золотые слитки, хождение ценностей нестандартной стоимости запрещалось. Унифицирована и не­сколько упрощена была письменность, введена единообразная система канцелярского письма.

По всей империи сооружались храмы и дворцы Цинь Ши хуапди. Колоссальный размах приняло строительство и благо­устройство столицы империи. Главный столичный дворец с за­поведным парком слыл настоящим чудом света; на его построй­ке трудилось, по преданию, 700 тыс. рабов.

В империи господствовала военно-бюрократическая знать, преимущественно из числа новых богачей — крупных предприни­мателей и торговцев. Была легализована покупка должностей и рангов знатности. Естественно, что подавляемая аристократия была недовольна новыми порядками. Идеологами аристократи­ческой оппозиции стали конфуцианцы. Выступая за патриархаль­ное господство знати, покоящееся на обычном неписаном праве, они были рьяными противниками писаного закона — главного постулата политической доктрины Цинь Ши хуанди. Положив пи­саный закон в основу управления, император стремился утвердить в стране его авторитет, воплощением которого выступал он сам.

Преданный императору сановник Ли Сы обвинил в государ­ственной измене всех, кто «рассуждал о древйости, чтобы поро­чить современность». Воспользовавшись примером Шан Яна, Цинь Ши хуанди приказал «изъять Песни и Предания, изрече­ния всех учителей», т. е. повелел под страхом казни сжечь все частные бамбуковые книги, кроме трактатов по агрономии, ма­тематике и другим практическим знаниям (включая гадание). Был издан указ, запрещающий критику правительства. Сотни противников режима, в их числе много конфуцианцев, были за­рыты живыми в землю, другие обращены в рабство и направ­лены на стройку Великой стены. Позднее при малейшем возму­щении поголовно вырезалось все окрестное население. Стремясь подавить идеологическое сопротивление, Цинь Ши хуанди запре­тил частное обучение, введя только государственные школы.

Налоги в империи стремительно росли, повинности приняли чудовищные размеры: по некоторым данным, они увеличились в 20—30 раз. Обнищание земледельцев было неслыханным. Но­вая знать беззастенчиво обогащалась.

Грандиозные мероприятия Цинь Ши хуанди, направленные на коренное переустройство общественной и политической жизни страны, привели к ускорению подспудно протекавших социаль­но-экономических процессов, обусловленных развитием частно­собственнических и рабовладельческих отношений. В более позд­них источниках резкая имущественная дифференциация в общине, вызванная реформами династии Цинь, расценивалась как ката­строфическое нарушение хозяйственного равновесия. Однако сам Цинь Ши хуанди неоднократно заявлял (об этом сви­детельствуют хвалебные надписи на каменных стелах того вре­мени) о своем покровительстве земледелию. Он полагал, что стимулировал процветание сельского хозяйства, узаконив куплю- продажу земли. В первые годы его правления не взимался позе­мельный налог с новины — земель, вводимых в севооборот. В указе о подушной подати подчеркивалось, что она взимается с каждого налогоплательщика вне зависимости от наличия и количества земли. Эта подать разоряла неимущие семьи в об­щине, «бедняки,— как говорится в одном источнике,— старались избежать уплаты налога и убегали». Их поля оказывались при­соединенными к угодьям общинной верхушки—«богачей из народа» (хаоцзе, хаомин). Таким образом, на одном полюсе ока­зывались зажиточные земельные собственники, а на другом — лишившиеся полей и домов бедные семьи общинников, стояв­шие на грани потери гражданской свободы.

Облагая «черноголовый» народ подушной податью вне зави­симости от владения землей, Цинь Ши хуанди, видимо пытался противопоставить прежним общинно-государственным нормам гражданской правоспособности (когда гражданином считался обладающий наделом общинник) принципиально иные. Недаром в надписях на стелах он подчеркивал, что установил четкую грань между высшими и низшими, почитаемыми и ничтожными, сво­бодными и рабами. Но грань между свободным и рабом при Цинь Ши хуанди оказалась легкопреодолимой путем порабощения сво­бодных — с помощью его же установлений. Резкое увеличение числа рабов в империи — факт неоспоримый. Оно происходило и за счет расширения источников государственного рабства: в рабов обращали военнопленных и осужденных. Данное обстоя­тельство паряду с фактом массового обнищания земледельческого населения при Цинь относится древними авторами к числу при­чин быстрого падения этой династии. Люди, разоренные налогами и повинностями и порабощенные государством, были тем горючим материалом, который создавал постоянную угрозу правящей ди­настии. Народные выступления периодически вспыхивали еще при Цинь Ши хуанди, но подавлялись жестокими репрессиями.

Однако и более зажиточное население проявляло недоволь­ство. В 216 г. до н. э. Цинь Ши хуанди повелел всем гражданам империи самим доложить о наличии у них пахотных земель и ввел поземельный налог, который вскоре достиг ²/₃ дохода зем­

ледельцев. Эта мера не могла не настроить против императора как малоимущие, так и зажиточные семьи, не вызвать их сопро­тивление действиям циньских чиновников (которое отмечалось и раньше). Особенно активны были в этом отношении предста­вители аристократии побежденных царств. Вот почему введение Цинь Ши хуанди новых принципов государственного управления, ликвидация им институтов потомственной титулованной знати и наследственных земельных пожалований — краеугольных кам­ней государственного устройства всей предшествующей истории Китая — выставляются подавляющим большинством древних авторов чуть ли не основной причиной крушения империи Цинь.

Представители аристократии неоднократно предпринимали покушения на Цинь Ши хуанди и тайно готовили вооруженное сопротивление царствующей династии, опираясь на традицион­ную свою связь с местными общинами. Видя в лице аристокра­тических родов прежних царств, лишенных им всех их привиле­гий, смертельную для себя угрозу, Цинь Ши хуанди был к пим непримирим. Трудно сказать, какими средствами кроме террора рассчитывал он сломить сопротивление аристократии. Неприми­римость и прямолинейность политического курса Цинь Ши хуанди почти беспримерны; они были и залогом его феноменаль­ных успехов (ибо за время своего короткого правления оп сумел заложить основу имперской государственности и социально-эко­номической системы «страны Хапь» на четыре века вперед), и возможной причиной быстрого крушения его династии. Ципь Ши хуанди, видимо, недооценивал мощь низверженных им аристо­кратических родов и не предвидел столь резкого и быстрого ухудшения положения трудового населения империи, на плечи которого ложились налоги И ПОВИННОСТИ. А между тем эти побо­ры становятся поистине нестерпимыми, особенно после предпри­нятых императором колоссальных затрат па сооружение сотен дворцов, храмов и собственного огромного подземного мавзолея. Источники сообщают, что после неоднократных покушений на его жизнь Цинь Ши хуанди, страдая манией преследования, построил 37 сообщающихся дворцов, с тем чтобы никто не зпал, где именно проводит император данную ночь. И все-таки Цинь Ши хуанди умер, не дождавшись окончания строительства мавзолея: скоропостижно, от переутомления, в возрасте 48 лет ^[175]. Это произошло в 210 г. до н. э., всего через десять лет после его восшествия на императорский престол, когда многие из его мероприятий еще не успели утвердиться.

Положение после смерти императора осложнялось тем, что не была еще преодолена та хозяйственная неустроенность, кото­

рая явилась результатом многолетних войн Цинь Ши хуанди за создание единой империи. Несмотря на решительные меры, неустойчивым продолжало оставаться внутриполитическое поло­жение в стране, давали себя знать следы былой политической раздробленности. Неблагополучной была и обстановка при дво­ре. Придворные интриги при малолетнем наследнике престола сразу поставили государство Цинь Ши хуанди перед реальной угрозой политического переворота. Вопреки собственным мерам, направленным на создание в стране «гражданского равенства», император окружил себя гвардией из циньцев; они же составля­ли его ближайшее окружение, в частности инспекторат, надзи­рающий над гражданскими и военными властями. Это способст­вовало разжиганию этнической розни. После смерти Цинь Ши хуапди антициньские мятежи и восстания вспыхнули сразу и почти повсеместно.

В 209 г. до п. э. па востоке страны (в Аньхое) началось мощ­ное восстание, возглавляемое двумя разорившимися земледель­цами. Одним из них был порабощенный бедняк Чэн Шэн. Группу вели па север для отбывания повинностей — партия запаздыва­ла, а это по циньским законам каралось смертью. Депортируе­мые убили начальника партии и подняли восстание. Хотя первые вожди повстанцев скоро погибли, но в ближайшие два года вол­нениями оказалась охваченной вся империя, и в 207 г. повстан­цы заняли Сяньян. Теперь восставшие объединяли не только порабощенные массы, бедняков из общинных крестьян — к ним добавились представители господствующего класса, в основном из знатных родов прежних царств, желавшие «вовремя» сверг­нуть ненавистную династию Цинь, чтобы остановить ширившее­ся народное возмущение. Началась гражданская война.

Наиболее популярным вождем оказался Лю Бан, бывший староста небольшой деревни, вышедший из среды рядовых об­щинников. Всюду, где проходили его отряды, отменялись цинь- ские законы, освобождались государственные рабы — и в то же время Лю Бан выражал подчеркнутое уважение к представите­лям традиционной аристократии. Он запрещал своим солдатам грабить местное население, чем обеспечил себе доброжелательст­во и поддержку широких народных масс. В конце 207 г. до н. э. циньский император (сын Цинь Ши хуанди) сдался ему в плен. После этого главным соперником Лю Бана стал аристократ Сян Юй из знатного рода потомственных полководцев царства Чу. Война Сян Юя и Лю Бана была одной из самых кровопролитных в истории древнего Китая. Тактика обоих была различна: Лю Бан делал ставку на поддержку народа, Сян Юй понимал свою задачу как чисто военную операцию. Используя противоречия среди военачальников Сян Юя, Лю Бан сумел привлечь их на свою сторону, одержал победу над противником и в 202 г. объ­явил себя императором нового государства и династии — Хань. «С тех пор как живет наш народ, Небо никогда столь стреми-

тельно не давало полномочий (на власть)» — так столетие спу­стя оценивали летописцы поразившее их воображение вступле­ние на престол безродного деревенского мужика Лю Бана.

3. ИМПЕРИЯ СТАРШЕЙ ДИНАСТИИ ХАНЬ (II В. ДО Н. Э._ НАЧАЛО I В. Н. Э.)

Политическое объединение страны при Цинь Ши хуанди, уза­конение в масштабах империи частной собственности на землю, последовательное территориально-административное деление, разграничение населения по имущественному признаку, проведе­ние мероприятий, способствующих развитию торговли и денеж­ного обращения, открывали возможности для развития произво­дительных сил и утверждения социально-экономической систе­мы империи. Однако положительный результат мероприятий Циньской империи сказался не сразу. Напротив, после свержения династии Цинь положение в стране оказалось отчаянным.

«Когда (династия) Хань пришла к власти, ей от Цинь доста­лось сплошное разрушение,— пишет древнекитайский историк Сыма Цянь,— взрослые мужчины находились в войсках, старики подвозили провиант. Заниматься чем-либо было чрезвычайно трудно. Хозяйство пришло в упадок. (Даже) для выезда Сына Неба нельзя было найти четверки лошадей одной масти. Воена­чальники и высокие сановники ездили в повозках, запряженных волами, простой народ не имел ничего...» Другой источник до­бавляет, что в столичной области «люди ели человеческое мясо, более половины населения вымерло». По подсчету Сыма Цяня, людей осталось «в огромных городах... известнейших столицах... из десяти лишь два или три». Старый государственный аппарат был уничтожен, новый не создан.

Лю. Бан распустил частные армии, всем было предложено вернуться по домам. Приступили к ремонту ирригационных со­оружений. Заповедные леса, парки и водоемы, бывшие во вла­дении дома Цинь, были розданы народу. Необходимо было вос­становить порядок в громадной империи, и сдержать свои обе­щания, данные в период восстаний, прежде всего общинам, Лю Бан не мог.

Например, в свое время по договору с сельскими и городскими самоуправляющимися общинами он отменил карательные зако­ны Цинь, оставив казнь только за убийство, а за членовреди­тельство и грабеж вернув к действию закон талиона (согласно нормам обычного права). Но затем были введены более суровые законы — «Законоположение в десяти статьях». Однако на целые роды наказание все-таки не распространялось. Земельный налог повсюду был снижен до Vis урожая, но зато восстановлен цинь- ский подушный налог с населения в возрасте с 15 до 56 лет. Закон о свободной продаже земли остался в силе, и обогащение землевладельцев продолжалось; ближайшие соратники Лю Бана

создали себе огромные земельные владения. Общинная верхушка от них не отставала. «Сельские богачи захватывали поля»,— с осуждением пишет Сыма Цянь.

С превращением Лю Бана из вождя угнетенных масс в импе­ратора менялись цели и задачи его политики. Выступая сначала как защитник интересов порабощенного и обездоленного люда, Лю Бан освобождал государственных рабов и объявлял об отме­не всех циньских налогов и повинностей. Но постепенно, по мере восхождения на вершину власти, он изменял своим обещаниям. •Перед началом войны с Сян Юем Лю Бан еще в качестве прави­теля — вана вынужден был па захваченной им территории ввести налогообложение общинного населения. Он не остановился тог­да даже перед проведением единственной в своем роде меры, к которой пе прибегали прежние государственные деятели, офи­циально разрешив продажу свободных в рабство частным лицам и узаконив таким образом частпое рабовладение. Закон о прода­же людей был обусловлен развитием частнособственнических и рабовладельческих отношений, но решение Лю Бана весьма показательно также для определения его классовой позиции и принципиально новой политики императорской власти по отно­шению к частному рабству.

Лю Бан в основном сохранил циньское административное де­ление и принялся за восстановление системы централизованного бюрократического управления, внося в нее исправления. Во вре­мя антициньского движения и гражданской войны органы общинного самоуправления показали себя единственной реаль­ной властью, Лю Бан не раз с успехом использовал их для осу­ществления своих мероприятий. По воцарении он возвратил часть былого значения институту общинных старейшин — сань­лао. При каждом начальнике сяня был утвержден один выбор­ный от саньлао, на которого возлагались полицейские и фискаль­ные функции. Сам же он освобождался от налогов и повинностей и получал мясное и винное довольствие ют государства. Стремясь таким, путем объединить общегосударственную администрацию с формами традиционного общинного самоуправления, Лю Бан пытался подчинить себе общину, превратить саньлао в низшее звено имперской администрации.

Торговцы и ростовщики, занимавшие привилегированное поло­жение при Цинях, были подвергнуты различным ограничениям, купцы обложены повышенным налогом. Дело было еще и в том, что крупнейшие торговые семьи, о которых источники сообщают, что они «богатством сравнялись с ванами», рассматривались те­перь Лю Баном как опасный конкурент государства по исполь­зованию богатств и распределению доходов страны. В обстанов­ке роста товарности хозяйства земледелие не давало таких при­былей и доходов, как торговля, ростовщичество, спекуляции и т. п., для государства же именно оно представляло особую важ­ность. Общественное мнение также, испокон веков считало вла­

дение землей непременным условием престижа и почета. Земле­делие было провозглашено основой хозяйства и самым ува­жаемым занятием населения. Главам семей общинников Лю Бан присвоил низший из 18 сословных рангов полноправного граж­данства, дающий право на смягчение наказания (и в том числе, видимо, на освобождение от каторжного рабства). Лю Бан и его ближайшие преемники опирались на землевладельцев.

В период борьбы против династии Цинь вожди повстанцев стихийно присваивали себе прежние высшие титулы знатности (отмененные Цинь Ши хуанди). В 207 г., после сдачи циньской столицы и ликвидации династии Цинь, наступил момент равно­весия сил повстанческих армий, когда их вожди провозгласили Сян Юя верховным правителем-гегемоном (ба-ваном) Поднебес­ной. Тогда же Сян Юй разделил всю страну на 19 наделов между сильнейшими военачальниками, провозгласив всех их ванами. Лю Бан был утвержден ваном Хань (захваченной им, а потом пожалованной ему территории): отсюда и пошло пазвание оспо- ваппой им династии. Расстановка сил во внутренней борьбе не давала возможности Лю Бану, придя к власти, отстранить преж­нюю потомственную аристократию — активпую участницу апти- ципьского движения, и потому он вынужден был частично возро­дить и прежние принципы распределения доходов верхушкой господствующего класса. В угоду ей Лю Бан восстановил высшие чжоуские титулы — ван и хоу. Носителям таких титулов (присваиваемых теперь за личные заслуги) были переданы в наследственное пользование земли, точнее, наследственное пра­во на присвоение определенной доли государственных налогов и повинностей с этих земель. Поэтому в актах пожалований ука­зывалось не количество земли, а число податных единиц — семей или «очагов». В административном отношении эти жало­ванные территории входили в состав государственных округов на общем основании. Лишь крупнейшие из них (прежде всего «ванства» членов императорской семьи) представляли собой отдельные административные единицы, где ваны назначали соб­ственную администрацию. Выданная в наделы знати земля счи­талась собственностью императора, он мог отобрать ее или пере­местить владельца в другое место. Хотя официально ванства были подконтрольны центральному управлению, ваны вскоре стали вести себя в своих обширных владениях весьма самостоя­тельно и неоднократно поднимали мятежи. Выделение ванских наделов было для Лю Бана вынужденной мерой, и, сознавая всю опасность ее для молодого государства, Лю Бан постепенно уни­чтожил всех ванов из числа былых соратников, за исключением близких родичей из своего клана Лю и клана своей жены, импе­ратрицы Люй.

Многие годы после смерти Лю Бана прошли под знаком борь­бы императоров против мятежных ванов из числа собственных родичей. Ваны отливали свою монету, заключили союз с сюнну,

вторгшимися в 177 г. до и. о. за излучину р. Хуанхэ, вступали в заговоры с южными и юго-западными юэскими государствами' Миньюэ и Наньюэ, добились даже казни одного из самых вер­ных сторонников империи, требовавшего расчленения их владе­ний. В 154 г. мятеж семи крупнейших ванов едва не прекратил правление династии. Окончательно сила ванов была сломлена при императоре У ди (140—87 гг. до н. э.).

Если социально-политический строй империи диктовал борь­бу с новой крупной поместной наследственной аристократией, то он же делал нетерпимым ущемление интересов торговой верхуш­ки — «нетитулованной знати», как ее неизменно величают источники. Сразу после смерти Лю Бана были отменены унизи­тельные запреты, направленные против «нетитулованной знати». Однако чиновничья карьера не разрешалась торговцам и их потомкам довольно долго. В официальных докладах трону тор­говля и ремесло продолжали именоваться «второстепенными занятиями», их противопоставляли основному и самому почет­ному труду населения — земледелию и шелководству. Однако все настойчивее звучали иные голоса: «От пахаря народ зависит в пище, по разве не ремесленник ему все вещи создает и не кузнец ли их распространяет? Уместно ли властям сюда вмеши­ваться с указами, ограничением иль поучением? Известно, что природа вмешательства не терпит, вмешательства также не терпит богатства и бедности путь». В этих противоположных сентенциях отразилось наличие в империи двух различных эко­номических тенденций, вместе с тем в них нашла продолжение борьба двух идейно-политических направлений —■ конфуцианст­ва и даосизма.

Мероприятия правительства по нормализации хозяйственной деятельности, поощрение общинного производства, снижение гнета налогов и повинностей и, конечно, прекращение внутрен­них и внешних войн способствовали налаживанию народного хозяйства. Ко времени У ди источники единодушно отмечают расцвет экономики страны, рост общественного благосостояния и увеличение народонаселения империи, которое по сравнению с началом династии Хань значительно возросло — по сведениям нарративных памятников, будто бы в 3—4 раза (по-видимому, эти данные отражают не столько физический прирост населения, сколько упорядочение учета).

При императоре У ди были значительно улучшены и расши­рены ирригационные системы, что увеличило площадь орошае­мых земель. Особое внимание уделялось столичному и примы­кающим к нему районам. Одновременно были проведены гран­диозные работы по возведению дамб при выходе Хуанхэ на Великую равнину, чтобы обезопасить массив плодородных полей от периодических губительных наводнений.

Это было время хозяйственных нововведений: был изобретен плуг с воронкой для сеяния (сходный с древним шумерским),

двухлемешный плуг, стала применяться новая система «перемен­ных полей» (особая разновидность двупольной системы, сочетав­шаяся с тщательной ручной обработкой «грядок» на зерновых полях).

Однако агротехнические новшества вводились преимущест­венно на государственных землях гун тянь, а за их пределами — только в хозяйствах крупных землевладельцев. Что касается рядовых общинников, то даже простые чугунные сошники име­лись не у всех. К тому же развитие отдельных районов Китая было далеко пе одинаковым: лишь 10% земли интенсивно возде­лывалось, а территории, заселенные племенами, в частности, па юге и юго-востоке были еще вообще незнакомы с плугом.

Развитие производительных сил особенно бурно происходило в ремесленной промышленности, где наметилось укрупнение производства, основанного на рабском труде: частные предпри­ниматели использовали в своих рудниках и мастерских (литей­ных, ткацких и т. п.) до тысячи работников. После введения при У ди государственных монополий на соль, железо, вино и отлив­ку монеты возникли крупные государственные ремесленные и промысловые предприятия. Возросло число городов с населе­нием до 50 тыс. жителей.

Продолжала развиваться торговля, в том числе за рубежами империи. После открытия Великого шелкового пути внешняя торговля империи приобрела очень большое значение.

До У ди монеты отливало не только государство, но и част­ные лица. Ликвидация Лю Баном циньской денежной монополии свидетельствовала об усилении натурализации хозяйства стра­ны, уровень товарности которого вообще не следует переоцени­вать. Несмотря на несомненное развитие товарно-денежных отно­шений в Цинь-Ханьской империи, на всем протяжении ее суще­ствования жалованье чиновникам исчислялось зерном, и именно зерно всегда рассматривалось государством как всеобщий мено­вой эквивалент. Однако и денежное обращение получило боль­шое распространение. Богатство часто оценивалось в монетных единицах — золотых цзинях (цзинь — 244 г.) Имущество чело­века средней состоятельности оценивалось в 10 цзиней^Б, бога­ча — в сотни тысяч. Ростовщичество приняло такой размах, что отдельные богачи предоставляли займы государству. С 123 г. до н. э. было объявлено о свободной купле-продаже должностей; покупать их было разрешено и купцам.

У ди ввел новые чрезвычайно суровые законы. Опять начали порабощать семьи казненных; государственное рабство вновь ста­ло потомственным; роль рабского клейма выполняла зеленая та­туировка вокруг глаз. Большое значение приобрело и частное раб­ство, работорговля достигла небывалого размаха.

⁶ Состояние в 10 цзиней золота примерно соответствовало состоянию в 1—2 таланта в Средиземноморье.

Государство использовало рабов в сельском хозяйстве, на стро­ительстве, на тяжелых работах в ремесле, в рудниках, на других промыслах. Рабами, как товаром, можно было откупиться у госу­дарства от наказания или повинности или, напротив, купить дол­жность. Но рабов использовали и иначе: императоры и богатые рабовладельцы держали множество рабов для развлечения — в ка­честве музыкантов, певцов и т. п.

При Старшей династии Хань существовали и свободные мел­кие землевладельцы. Они платили поземельный налог в размере от 715 до 7зо урожая, а сверх того — подушный и другие налоги, при­том в денежной форме, и обязаны были повинностями: трудовой (преимущественно ирригационной, транспортной или строитель­ной) и воинской. В любое время и на неограниченный срок их могли призвать в ополчение. Богатым разрешалось откупаться от повинностей и воинской службы зерном, деньгами или рабами.

По условиям древности все это нельзя считать чрезмерными тя­готами. Положение крестьян ухудшали непредвидимые экстрен­ные поборы и повинности, а также денежный характер налогов при малой товарности мелких хозяйств. Поэтому крестьяне, про­должая разоряться, попадают в долги к ростовщикам и оказыва­ются в долговом рабстве, или бегут в город, отдаваясь внаем, или же переходят в арендаторы исполу к богатым землевладельцам.

Со времен У ди Ханьская держава превратилась в сильное централизованное государство, одно из самых многонаселенных в древнем мире (сравнимое, пожалуй, лишь с Римской империей). По переписи 2 г. н. э., население империи составляло около 60 млн. человек. По данным той же переписи, площадь обрабатываемой земли, в том числе орошаемой, составляла 827 млн. му (около 56 млн. га). Империя включала в себя 13 краев (чжоу), разделяв­шихся на 83 области (цзюнь),з области состояли из сяней. В каж­дом чжоу был подчиненный лично императору инспектор циши, державший под контролем весь административный аппарат. Об­щее число чиновников к концу I в. до н. э. превысило 130 тыс. Введение монополий на соль, железо, вино и отливку монеты силь­но повысило доходы империи. Во главе управлений, ведавших мо­нополиями, были поставлены крупнейшие торговцы — бывшие владельцы соответствующих рудников и мастерских.

Единая централизованная империя требовала для своего уп­рочения разработанной религиозно-идеологической системы. Если Лю Бан относился к конфуцианцам с явным недоверием, то при У ди конфуцианство было признано официальной имперской док­триной и религией. Это наложило свой отпечаток на специфику бюрократической системы древнекитайской империи. В 136 г. до н. э. для чиновников была введена экзаменационная система с при­своением «звания эрудита» разных степеней (рангов), согласно ко­торой претенденты на чин должны были сдать экзамен по книгам складывающегося конфуцианского канона — «Пятикнижиц», куда вошли древнейшие своды «Шу цзин» и «Ши цзин», «Книга обря­

дов», «Книга музыки», а также летопись «Чунь цю», приписыва­емая Конфуцию. Однако представители даосизма и прочих поли­тико-философских направлении не преследовались: сдав соответ­ствующий экзамен (как бы пройдя проверку на лояльность), они также могли получать чины, исповедуя свои взгляды. Вместе с тем практическая направленность политики У ди далеко не всег­да отвечала букве и духу конфуцианского вероучения.

К этому времени конфуцианцы сильно перестроили свое уче­ние, которое приобрело черты религиозной системы. Их видный представитель Дун Чжуншу, считающийся основоположником трансформированного ханьского конфуцианства, в своем сочине­нии «Трактат о божественной сущности императорской власти» настаивал на признании конфуцианства официальной господству­ющей идеологией и запрещении всех остальных учений. Освяще­ние конфуцианской религией власти государя, проповедь наряду с культом предков беспрекословной сыновней почтительности, со­вершенной покорности правителю вполне отвечали задачам им­ператорской власти ханьской державы. На основе догм ханьского конфуцианства и благодаря введению так называемой «экзамена­ционной системы» в ханьской империи постепенно сложилась осо­бая модель государственной администрации, построенной по типу церковной иерархии, что, по сути дела, приблизило государствен­ный строй древнекитайской империи Хань к теократическому.

При династии Хань большую роль стали играть степные кочев­ники сюнну, в конце III в. до н. э. образовавшие па огромной территории за северными границами империи мощный племенной союз. Эта «кочевая империя» представляла страшную угрозу Хань­скому Китаю. Императорам приходилось откупаться от их втор­жения данью, посылать их верховным вождям шанъюям в жены своих принцесс. Однако сюнну не только продолжали совершать набеги на Китай, угрожая даже Чанани — столице империи, но и захватили обширную область на северо-западе страны, преодолев Великую китайскую стену. Для борьбы с кочевниками У ди при­шлось перестроить армию.

Были значительно увеличены пастбища для конских табунов; основную силу китайского войска теперь составляла тяжелово­оруженная конница, закованная в пластинчатую броню и воору­женная пиками, мечами и луками. Существовала также легкая кавалерия и прекрасная пехота, вооруженная самострелами. В ар­мии имелись метательные орудия, стрелявшие каменными ядра­ми почти на полкилометра. К 123 г. сюнну были оттеснены с хань­ской территории и отогнаны от северных границ империи.

Между тем в 126—125 гг. в Чанань возвратился китайский путешественник и разведчик Чжан Цянь, которого У ди еще в 138 г. послал в Среднюю Азию для заключения союза против сюн­ну с племенами юэчжи (тохаров) или кушан. Десять лет Чжан Цянь провел в плену, потом долго разыскивал племя юэчжщ переместившееся к югу. Во время поисков он объехал большую

территорию и впервые узнал о существовании многих государств Индии и Средней Азии, об их богатствах и о южных торговых пу­тях. После экспедиции Чжан Цяня У ди поставил себе задачу за­хватить торговые пути из Китая на Запад. Поэтому дальнейшие походы против сюнну были нацелены прежде всего на северо-за­пад. В этом направлении в 121—119 гг. до н. э. была завоевана и колонизована территория современной провинции Ганьсу вплоть до г. Дуньхуана на пороге восточнотуркестанских пустынь, где была немедленно возведена мощная линия укреплений. Ганьсу стала плацдармом для дальнейших войн У ди на севере и северо- западе.

Сюнну уже не угрожали сердцу Ханьского Китая, но упорно сопротивлялись продвижению китайцев в Восточный Туркестан (бассейн р. Тарим), где проходили торговые пути, ведущие в Бак- трию, Парфию, Индию и далее на запад. Города-государства Во­сточного Туркестана (китайцы называли его Западным краем) на­ходились под властью сюнну, и, чтобы вытеснить их, У ди предсто­яло вести дальнейшие ожесточенные войны. Готовясь к ним, император задумал новую военную реформу конного войска. Чтобы осуществить ее, требовались рослые боевые кони («небесные ко­ни»), которых не разводили поблизости, и У ди запланировал по­ход на Фергану.

Первый поход полководца Ли Гуанли через пустыни в горы (104 г. до н. э.) окончился неудачей, но в 102 г. до н. э. он дошел до Ферганы и получил с нее дань «небесными конями».

В конце II в. до н. э. империя подчинила ряд городов-государств Западного края и установила контакты со Средней Азией. Начал функционировать Великий шелковый путь, ведший из ханьской столицы Чанани через Ганьсу в Среднюю и далее в Переднюю Азию — на римский Восток. «Шелковым» он назывался по одно­му из предметов китайского экспорта; этим путем империя кроме шелка вывозила также железо, никель, драгоценные металлы и предметы ремесла. Ввозили с запада рабов, стекло, драгоценные камни, пряности, благовония. В результате связей со Средней Азией в Китае были введены новые культуры —- люцерна, фасоль, виноград, шафран, гранат, орех.

Почти одновременно с отправкой посольства Чжан Цяня на за­пад правительство У ди стало искать также торговые пути на юг; в этом направлении тоже был послан путешественник-разведчик. В 119—109 гг. до н. э. войска У ди смогли значительно расширить ханьские границы на юго-западе, но открыть доступ к южным пу­тям в Индию не удалось. В 109—108 гг. было покорено древнеко­рейское государство Чосон (Чаосянь), и таким образом империей был приобретен еще один важный рынок сбыта для ханьских то­варов.

Все эти завоевания потребовали значительного увеличения на­логов, повинностей и сроков военной службы. Подушный налог возрос в полтора раза, им облагались жители с 3 до 80 лет' (а не

с 15 до 56, как прежде), так что участились случаи убийства мла­денцев и стариков для избавления семьи от непосильного налого­вого бремени. Доведенные до крайней нужды люди укрывались от сборщиков, бежали в разбойники. Вспыхивали стихийные бунты. Серьезные восстания начались в 99—98 гг. до н. э., угрожая пере­кинуться на столичную область; при их подавлении погибли ты­сячи повстанцев. Под угрозой восстаний даже представители гос­подствующего класса стали требовать ослабления гнета, лежавше­го на бедноте и рабах, улучшения положения общинников. Властям пришлось несколько снизить налоги и ограничить пора­бощение осужденных. Однако восстания продолжались. Источники сообщают о крупных волнениях рабов на государственных рудни­ках, разразившихся в последней четверти I в. до н. э.

Резкое обострение внутренних противоречий империи во вто­рой половине I в. до н. э. стояло в тесной связи с ростом крупного землевладения и рабовладения. При императоре Ай ди (6—1 гг. до н. э.) была сделана попытка ограничить величину земельных наделов (до 140 га) и число рабов у одного владельца (от 30 до 200). Государственных рабов старше 50 лет предполагалось отпу­стить на свободу. Но такая реформа вызвала протест рабовла­дельцев и не была проведена в жизнь. Вскоре после провала по­литики реформ в стране снова вспыхнули восстания.

В 8 г. н. э. власть захватил некто Ван Ман, тесть императора Пин ди (1—5 гг. н. э.), регент при малолетнем наследнике престо­ла, объявивший себя императором «Новой» династии Синь. Идей­ными вдохновителями переворота были конфуцианцы, потребовав­шие сожжения легистских трактатов Шан Яна и Хань Фэйцзы. Ван Ман объявил, что восстановит «счастливые порядки древно­сти». Он основывался при этом на более или менее фальсифици­рованной конфуцианской канонической книге, якобы восходив­шей к династии Чжоу,— «Своде обрядов Чжоу» (зафиксировав­шей изустную традицию). В частности, Ван Ман провозгласил восстановление древней системы группового общинного землевла­дения цзин тянь, пообещал раздать землю всем безземельным и установить равные (и притом малые) земельные наделы для всех в общине. Это обещание, естественно, выполнено не было. Ван Ман объявил все частновладельческие, равно как и государствен­ные, земли неотчуждаемой «царской землей» (ван тянь), а част­ных рабов — «частнозависимыми» (сы шу). Очевидно, тем самым частные рабы, основные производители материальных благ, прев­ращались в государственных (царских) рабов, находящихся в за­висимости от частного лица. Частным лицам было запрещено покупать и продавать земли и связанных с ними рабов. Работор­говля вообще была органичена, вплоть до запрещения. Тем не ме­нее государственное рабство было сохранено, а количество госу­дарственных рабов увеличилось: теперь вместе с «преступниками» обращали в рабство всех членов пяти семей, связанных с семьей виновного круговой порукой. Таким образом были обращены в

515

рабство сотни тысяч свободных, множество их погибало при пере­сылке — мужчин везли ВДЄрЄВЯННЬІХ клетках, жещины и дети шли пешком закованные. Якобы ведя борьбу с ростовщичеством, Ван Ман фактически пытался сосредоточить ссудные операции в руках государства. Для увеличения доходов государства он неод­нократно менял денежный чекан, ухудшал качество металла. В им­перии резко возросли цены. Значительно увеличены были и нало­ги; поземельный налог возрос до 7ю доли урожая. Тяжелыми на­логами были обложены ремесленники.

Фактически реформа Ван Мана сводилась к всемерному уси­лению гнета до крайности бюрократизированного полицейского государства в ущерб интересам как народных масс, так и частных рабовладельцев.

Указ Ван Мана о земле и рабах вызвал повсеместное ожесто­ченное сопротивление. Через три года Ван Ман вынужден был издать новый указ, отменяющий первый и разрешающий свобод­ную продажу земель и рабов. Предпринятая им в дальнейшем но­вая попытка частичными мерами вторгнуться в права рабовла­дельцев повлекла за собой массовые волнения. Трудности усугуб­ляла начатая Ван Маном война с сюнну, возобновившими набеги на Китай. В конце I в. до н. э. сюнну активизировали свои дейст­вия на северо-западных границах империи и подчинили своему влиянию весь Западный край, перехватив торговлю на Великом шелковом пути. Ван Ман рассчитывал вытеснить сюнну из Запад­ного края, восстановить функционирование Великого шелкового пути и выгодами внешнеторгового баланса предотвратить финан­совую катастрофу. Но война была проиграна. Неудачная кампа­ния против сюнну, потребовавшая от империи предельного напря­жения, привела к полному истощению казны.

По всей стране начались восстания воинов, земледельцев, мел­ких торговцев, пастухов и др. Во главе их стояли наиболее отчаяв­шиеся элементы: разорившиеся общинники, рабы, батраки. Их отряды принимали своеобразные названия — «Зеленый лес», «Мед­ные кони», «Большие пики», «Железные голени», «Черные теля­та». Жестокие репрессии центральных властей не помогли: вос­стания только ширились. Самым мощным было восстание «Крас­ных бровей» в Шаньдуне (18 г. н. э.). Поводом для него стало ка­тастрофическое изменение русла Хуанхэ в И г. н. э., дамбы на которой давно не ремонтировались. При выходе на равнину Ху­анхэ разделилась на два мощных, устремившихся к Желтому морю потока: один — к северу, а другой —- к югу от Шаньдунского по­луострова, и Шаньдун оказался таким образом полностью отре­занным от остальной территории Китая. Огромные области были затоплены, другие страдали от голода. Пострадавшие от наводне­ния беженцы и образовали повстанческий отряд во главе с бед­няком Фань Чуном. Он приказал своим приверженцам в качестве опознавательного знака выкрасить в красный цвет брови. Огром­ная армия Ван Мана, названная «Зубами тигра», которую он по-

слал против «Красных бровей», стала разбегаться. «Красные бро­ви» и другие повстанцы со всех сторон двинулась к синьской сто­лице Чанани. В 23 г. н. э. она была взята отрядом «Зеленого леса», возглавляемым потомком ханьской династии Лю Сюанем, тут же объявленным императором под именем Гэн-пш. После трех дней осады во дворце был схвачен и обезглавлен Ван Ман, тело его из­рубили на куски. Но затем движение раскололось, и началась граж­данская война. В 25 г. н. э. Чанань захватили отряды «Красных бровей», Гэн-ши был убит, а императором провозгласили бедного пастуха (якобы дальнего отпрыска царского рода Лю). Однако повстанцы не смогли долго продержаться в столице. В г. Лояне объявился новый император из дома Хань -—Лю Сю (Гуан У ди). Ему удалось нанести «Красным бровям» ряд поражений и к 29 г. окончательно подавить их движение.

Т. В. СТЕПУГИНА