2. ГРАЖДАНСКО-ХРАМОВЫЕ ОБЩИНЫ В ЗАПАДНЫХ САТРАПИЯХ

Своеобразный социально-политический организм, названный в советской научной литературе «гражданско-храмовой общиной» (Г. X. Саркисян), был широко распространен во всех западных сатрапиях Ахеменидской державы.

Зарождение гражданско-храмовой общины было обусловлено главным образом эволюцией и взаимосвязью двух секторов эконо­мики — государственного и общинно-частного в державе Ахемени­дов в целом и в каждой ее составной части в отдельности.

Как уже говорилось в лекции об ахеменидской Персии, уста­новление господства Ахеменидов в Передней Азии повлекло за собой заметное увеличение и до того (со времени Ассирии) об­ширного царского земельного фонда за счет захвата земель по­бежденных правителей и знати. На царских землях работали де­сятки и сотни рабов из чужеземцев — курташ или гарда, а часть царской земли сдавалась в аренду. На других землях сидели за­висимые земледельцы, объединенные во вторичные сельские об­щины. Много земель Ахемениды раздавали персидским вельмо­жам, крупным чиновникам и лицам, оказавшим царям услуги. Так, например, бывший великий противник персов Фемистокл после бегства из Афин получил от Артаксеркса г. Миунт «на при­праву», Магнесию — «на хлеб», а Лампсак — «на вино». Но львиная доля даров или пожалований доставалась персидской знати; так, Ксенофонт в своей книге «Анабасис» рассказывает об обширном поместье перса Асидата в Мисии. Напавшие на это по­местье греческие воины захватили «около 250 рабов», что состав­ляло лишь небольшую часть рабов Асидата.

В общинно-частный сектор входили территории полисов, на­пример в Малой Азии, где часть земли находилась в частной соб­ственности граждан, а другая — в совместной собственности все­го гражданского коллектива. К этому сектору относились также многочисленные общины свободных земледельцев и обширные храмовые хозяйства, а также племена.

В ахеменидское время в обоих секторах — государственном и общинно-частном — велись практически однотипные хозяйства, что способствовало размыванию различий между ними. Этому содействовало и то, что оба сектора территориально не были обособлены, и в Ииппуре, например, соседствовали царские хо­зяйства и поместья персидской знати, храмовые латифундии, земли дома Мурашу и др. Многие храмы в первой половине I тысячелетия до н. э. были освобождены от ряда налогов, а в Нововавилонском государстве цари платили налоги храмам, а не храмы — царям! Правда, при Ахеменидах положение здесь изменилось. Некоторые храмовые города уже с давних времен (Вавилон и Борсиппа — с XIV в. до н. э.) имели самоуправление, мало или совсем независимое от царской администрации. Естест­венно, что в таких условиях лучше можно было развивать част­ные ремесленные и земледельческие хозяйства, успешнее зани­маться торговлей, чем на царской земле. К этому стремилась не только верхушка царских людей, но и храмовые люди, вообще все, кто мог рассчитывать на развитие своего хозяйства, особенно то­варного. Поэтому вполне естественным было желание многих жи­телей обособиться цт государственного сектора. Такое обособление

могло осуществляться путем присоединения к храмам, а сраста­ние городской общины с храмом образовало новую структуру — гражданско-храмовую общину, которая в условиях быстрой урба­низации становилась единой организацией для бывших общинни­ков и бывших царских людей, пользовавшейся также поддержкой персидских царей.

Этот эдикт разрешил желающим из иудеев, переселенных ва­вилонянами в Нижнюю Месопотамию, возвратиться в Иудею и восстановить Иерусалимский храм. Он послужил началом для мно­гократных репатриаций в конце VI — первой половине V в. до н. э., в результате которых постепенно складывалась община ре­патриантов. Кир II, однако, не хотел восстановления монархии Давидидов в Иудее, чего не желала и часть репатриантов, считав­шая иудейских царей виновниками постигших народ и страну бед­ствий. В таких условиях естественным центром собирания репат­риантов и примкнувшей к ним части местных жителей стал вос­станавливаемый по приказу персидских царей и опекаемый ими Иерусалимский храм, а складывавшаяся община постепенно при­обретала очертания гражданско-храмовой. В ее развитии в VI —

IV вв. до н. э. можно выделить два периода: ранее середины V в. до н. э.— возникающая община, после середины V в. до н. э.— оформившаяся община. Как уже говорилось, это, пожа­луй, единственная гражданско-храмовая община, хорошо докумен­тированная в источниках, что Позволяет проследить на ней как на «модели» сложный процесс становления и развития этого своеоб­разного социально-политического организма.

Ранее середины V в. до н. э. община включала в себя около 20% населения Иудеи. Растущая обеспеченность и устроенность общинников, приток новых людей обусловили рост численности членов общины до 70% населения Иудеи во второй половине

V в. до н. э. Во втором периоде число населенных общинниками городов возросло более чем вдвое. Община занимала шесть отдель­ных районов, которые, однако, и теперь не образовывали ком­пактной территории. Между районами обитания общинников име­лись поселения, в которых жили люди, не принадлежавшие к об­щине, а некоторая часть общинников, в свою очередь, обитала вне основных территорий общины.

Члены гражданско-храмовой общины делились на две четко разграниченные группы — нежрецов и жрецов. Нежреческая часть общинников включала в себя до середины V в.

«брат» обозначало всех членов данного коллектива, связанных обязанностью взаимопомощи, коллективной ответственностью и т. д. У руководства бет-абота стоял «глава», имевший права кон­троля над семьями в коллективе, могущий распоряжаться их тру­дом и, возможно, частью доходов. Аналогичные коллективы встре­чаются в других гражданско-храмовых общинах, например в Уруке и других автономных городах Вавилонии, где родословия восходи­ли вплоть до II тысячелетия до н. э.

Жречество, состоявшее в палестинской гражданско-храмовой общине из священников, левитов, храмовых певцов и привратни­ков, по своей численности и удельному весу играло на первых по­рах второстепенную роль. Но после середины V в. до н. э. положе­ние жречества в общине коренным образом изменилось: количе­ство бет-аботов священников возросло в три раза, левитов — в че­тыре, а соотношение между численностью пежрецов и жрецов, бывшее до середины V в. до н. э. 5,4:1, стало позже 1:1,2. В офор­мившейся палестинской, как и в других гражданско-храмовых общинах, жречество играло ведущую роль. При этом следует учесть, что «жречество» в значительной мере было формальным или фиктивным, поскольку в его состав входили также лица, не выполнявшие никаких религиозно-культовых функций. «Жре­чество» было скорее сословным, чем профессиональным при­знаком.

Весь земельный фонд палестинской гражданско-храмовой об­щины находился в неотчуждаемой собственности бет-абота. Земля каждого бет-абота была разделена на наделы (в основном средние и мелкие), находившиеся в наследственном, по отчуждаемом внутри бет-абота владении семей данного коллектива.

Члены палестинской гражданско-храмовой общины, объеди­ненные в бет-абот, составляли относительно однородную массу свободных и полноправных людей. Помимо них на территории об­щины обитали также «присельники» и «поденщики»' которые, по всей вероятности, были людьми свободными, но не принадлежали к общине и поэтому не имели своей земли, а работали в хозяйст­вах общинников. Там же трудились рабы, составлявшие около 18% числа членов палестинской общины. В других гражданско-храмо­вых общинах, особенно в тех, где храмы имели свои обширные хо­зяйства, количество храмовых рабов (шйрку в Вавилонии, иеро- дулы в Малой Азии), а также зависимых земледельцев (йккару в Вавилонии, иерой в Малой Азии) было значительно больше. Так, например, Страбон сообщает, что в Малой Азии в храме

Зевса в Венасах «находятся поселения почти 3000 храмовых ра­бов», а в храме в Комане — «храмовых рабов... больше 6000».

До середины V в. до н. э. Иудея входила в состав провинции Самария или других провинций сатрапии Заречья. Поэтому и воз­никающая гражданско-храмовая община в административном от­ношении подчинялась пеха Самарии. В середине V в. до н. э. граж­данско-храмовая община заметно окрепла и стала значительной силой в Палестине. Этим воспользовался Артаксеркс I (465 — 433 гг. до н. э.), при котором усилились центробежные устремле­ния могущественных сатрапов и местных династов. Царь был за­интересован в создании верной ему опоры, какой стала бы граж­данско-храмовая община, если ей предоставить большие при­вилегии. Этим объясняется обнародование в 458-57 г. царского эдикта, освободившего общинников от царского налога и предо­ставившего общине право собственной юрисдикции, что сущест­венно изменило положение общины в стране.

Осуществление эдикта было поручено Эзре из рода иерусалим­ских первосвященников. Эзра был фанатичным и нетерпимым сто­ронником строжайшей самоизоляции общины и добился принятия решения о расторжении смешанных браков между общинниками и лицами, не принадлежавшими к общине. Это решение породило острые противоречия в самой общине и усилило напряженность отношений между ней и пеха соседних провинций, которые опа­сались чрезмерного усиления верной Ахеменидам гражданско- храмовой общины.

В 455 г. до н. э. образовалась враждебная палестинской общи­не коалиция, в которую входили Санваллат, наследственный пеха провинции Самария, «Тобия, слуга аммонитов», наследственный пеха провинции Аммон, и «аравитянин Гешем», по всей вероят­ности царь Кедара, полунезависимого арабского царства на окра­ине Палестины. Подобные конфликты между гражданско-храмо­выми общинами, с одной стороны, и сатрапами, пеха и династа- ми — с другой, происходили и в других странах. В таких случаях Ахемениды нередко поддерживали гражданско-храмовые общины, как это имело место в Палестине, куда Артаксеркс I направил не­коего Нехемию.

Потомок знатного иерусалимского нежреческого рода и «ви­ночерпий» царя, гибкий и энергичный государственный деятель, Нехемия вполне соответствовал возложенной на него задаче. Он прибыл в Иерусалим в 445 г. до н. э. в качестве официально на­значенного царем предводителя гражданско-храмовой общины в Иудее, которая в это время была выделена в самостоятельную про­винцию Йехуд, возглавляемую собственным пеха.

Перед угрозой вооруженного конфликта с враждебной коали­цией Нехемия приступил к строительству оборонительной стены в Иерусалиме. Для обеспечения безопасности строителей стены, членов различных бет-аботов, Нехемия организовал отряды опол­ченцев из общинников, которые составляли ядро военной органи­

зации гражданско-храмовой общины. После завершения строи­тельства стены Нехемия переселил в Иерусалим каждого десято­го члена общины, и этот многолюдный (около 15 тыс. жителей), хорошо укрепленный город с храмом Яхве стал центром общин­ного самоуправления. Аппарат самоуправления гражданско-хра­мовой общины состоял из пеха и должностных лиц, из коих одни были «главы» бет-аботов, другие — жрецы храма. В экстренных случаях созывалось собрание членов общины (кахал), например для решения острого вопроса о долгах.

Размах ростовщичества в общине привел к тому, что обеднев­шие общинники вынуждены были, как они говорили, «отдавать сыновей наших и дочерей наших в рабов... а поля наши и вино­градники наши —■ у*других» («Книга Нехемии»), т. е. в руках бо­гатых семей бет-абота. Это могло стать опасным для окруженной врагами общины, и Нехемия прибег к древнему закону о периоди­ческой отмене долгов и возвращении имущества должника, преж­де всего захваченных земель. Это мероприятие на время приоста­новило концентрацию земли и укрепило относительную сплочен­ность общины, отраженную в принятых установлениях. Эти уста­новления, основанные на законах «Пятикнижия», требовали строгого соблюдения субботнего дня, обязательных приношений в храм (десятина, первинки и др.), обособления членов общины от окружавших народностей. Этим завершилось оформление пале­стинской гражданско-храмовой общины.

Социально-политический организм, основным стержнем кото­рого был храм Яхве, должен был возглавляться жрецом Яхве. Так было принято в других гражданско-храмовых общинах, возглав­ляемых жрецами, например в Пессинунте, Зеле, Ольбе и других общинах! іМалой Азии; в конце V в. до н. э. это было введено и в палестинской общине, во главе которой встали иерусалимские пер­восвященники, а в IV в. до н. э., по всей вероятности, им были переданы полномочия пеха провинции Йехуд. На протяжении двух веков Ахемениды по большей части оказывали палестинской общине поддержку, что не исключало существенных колебаний и перерывов в этой политике. Одновременно они сохранили и даже усилили свой контроль.

Таково было отношение персидских царей и ко многим другим гражданско-храмовым общинам. Хотя среди администрации (осо­бенно в сатрапиях и провинциях) существовало мнение, что обра­зование таких общин подрывает целостность державы, Ахемени­ды, по-видимому, все же склонялись к тому, чтобы считать их бо­лее надежной опорой своей власти, чем стремившихся к незави­симости сатрапов и династов. Рожденные всем ходом социально- экономического и политического развития, гражданско-храмовые общины были необходимым структурным элементом мировой дер­жавы и именно поэтому продолжали существовать в эллинистиче­ское время.

3.