Титу Куси Юпанки и сопротивление инков в Вилькабамбе (1565-1570 года).

В 1533 году, Инка Атау Вальпа^[1265][Atau Huallpa], захваченный испанцами в Кахамарке, приказывает убить своего брата, Инку Васкара [Huascar]. В том же году испанцы казнят Атау Вальпу, обвинив его в предполагаемом заговоре.

правителя, несомненно, сменил его сын Сайри Тупак [Sayri Tupaq], но, кажется, что другой его сын, Титу Куси Юпанки^[1266][Titu Cusi Yupanqui], в действительности руководил политикой государства.

Начиная с пятидесятых годов, испанцы пытаются договориться о "выходе" Инков из Вилькабамбы. Основным испанским посланником в 1556 году , похоже, являлся хронист Хуан де Бетансос, муж сестры Инки Атау Вальпы^[1267] (Анхелина Аньяс Юпанки [Angelina Anas Yupanqui]). По своей ли собственной инициативе или по воле своего брата Титу Куси, Инка Сайри Тупак "выходит" в 1557 году из Вилькабамбы, чтобы поселиться в землях, предназначенных для него испанцами в долине Юкай, неподалеку от Куско. Но государство в Вилькабамбе не сдается, и когда Сайри Тупак умирает - после отравления, согласно местной традиции, - в 1560 году, Титу Куси официально становиться правителем Инкой. Начиная с середины шестидесятых годов, боясь восстания местных жителей, возглавляемого Инкой Титу Куси, губернатор Лопе Гарсия де Кастро (1564-1569) начинает новые переговоры с Вилькабамбой. В 1566-1567 годах, Инка официально подчиняется Испании ("капитуляция в Акобамбе"). Он допускает также присутствие испанского коррехидора Диего Родригеса де Фигероа. В 1568 году он принимает крещение и позволяет "самовольное вторжение" двух августинских монахов, Маркоса Гарсия и Диего Ортиса; недовольный их миссионерским фанатизмом, тем не менее, Инка, похоже, сильно ограничил их свободу действий и подверг их жестоким насмешкам. Несомненно, в Вилькабамбу вскоре проследовал также метис Мартин Пандо, его "личный секретарь". Несмотря на эти (слабые) уступки, Титу Куси не прекращает исполнять свою политическую власть и функцию жреца Солнца: переговоры для него - это не только часть глобальной стратегии, не доставившей ему удовлетворения, в действительности, это[156] возможность подлинной капитуляции. После смерти Титу Куси (1571 год), его "полководцы" казнят монаха Диего Ортиса, посчитав его виновным в смерти правителя.

Когда испанцы, в соотвествии с жестким курсом, установленным новым наместником Франсиско де Толедо, в 1572 году захватывают территорию Вилькабамбы при помощи очень сильной армии, им все же не удается напасть на ее убежавших жителей, но в конце концов они таки захватили нового Инку, Тупака Амару [Tupaq Amaru].

Документ №51: Письмо-воспоминание Инки Титу Куси Юпанки к лиценциату Хуану де Матьенсо, июнь 1565 года.

Источник: Хуан де Матьенсо, «Управление Перу», 1967, Глава XVIII, стр. 301-302.

В письме, которое "некий Диего Родригес де Фигероа [un Diego Rodriguez de Figueroa]" - будущий коррехидор Вилькабамбы - вручит в начале 1565 года Инке Титу Куси в Рангалье, лиценциат Хуан де Матьенсо, оидор Его Величества, предлагает начать новые переговоры, прерванные несколько лет назад. Титу Куси не только принимает предложение, но и посылает свой ответ в Куско с несколькими своими сановниками. В середине года сам Матьенсо встречается с Титу Куси на мосту Чукисака. В этой удобный момент Инка вручает оидору памятную записку [memoria] "об оскорблениях, полученных им и его отцом, и о случаях, послуживших для него поводом предпринять действия, им совершенные"; этот текст Матьенсо воспроизводит - в 1567 году - в своей работе «Управление Перу» (издано в 1967 г.). Кто написал эту "памятную записку"? Ссылаясь на визит вышеупомянутого Диего Родригеса, Матьенсо, основывающийся главным образом на заявлениях своего посланца, указывает: «потом [Инка] сказал своему секретарю [метису Мартину Пандо], чтобы он написал письмо, которое он^[1268] [?] сам надиктовал на их языке, потому что он немного понимает испанский язык" [там же: стр. 297].

Сиятельный сеньор:

Кажется, что честь отсутствующих угасает, а поскольку некоторые подлецы говорят в мое отсутствие о вещах, о которых не следует говорить, и поскольку мое намерение состоит в том, чтобы удовлетворить Вашу Милость, ибо вы во всем желали оказать мне милость, то было бы хорошо поведать о моих делах, имевших место несколько ранее, для того, чтобы Ваша Милость хорошо и полностью их затем поняла.

В то время как христиане пришли в эту землю был схвачен мой отец Манго Инга [Mango Inga], под предлогом и оговоркой, что он хотел восстать с королевством после смерти Атагуалипы [Atagualipa], с той только целью, чтобы он дал им один боио^[1269][bohio] наполненный золотом и серебром.

Прекратив войну с ним, успокоенным жалким положением, им претерпеваемым в Витикос [Viticos], прибыли, с целью укрыться, семь человек из тех, что находились с Гонсало Писарро, восставших против служения Королю, и он отнесся к ним очень хорошо, и оказывал им много приятного, и из алчности, в результате чего я пребываю ныне в этом жалком положении, они подняли мятеж и устроили заговор, и предательски убили его, и мне нанесли удар копьем, и если бы я не бросился со скал вниз, они также убили бы и меня; а затем у нас было перемирие на несколько дней, когда индейцы из Тамбо, и Амайбамбы [Amaybamba], и Гуарокондо [Guarocondo] увели из Витикоса [llevaron de Viticos] много индейцев, и, принимая во внимание это, мы начали с ними войну.

Затем, когда у нас был мир, нас известили о том, что некий Тордойя [un Tordoya] просил о вторжении, чтобы начать с нами войну, и поэтому мы вышли против Амайбамбе, и против индейцев Баррьентоса [Barrientos] и Гарси Мартинеса [Garci Martinez], жителей Гуаманги [Huamanga], а после этого индейцы Нуньо де Мендосы [Nuno de Mendoza], по своей воле, перешли на эту сторону. А из-за письма, написанного доктором Куэнка [Cuenca], где говорилось, что он вынудил бы нас к очень жестокой войне, мы собрались напасть на Маркаваси [Marcahuasi]. А затем, во время мира и покоя, Казначей Мело [Tesorero Melo] пришел ко мне, чтобы переговорить на этом мосту, где он обещал нам и сказал, что, желая иметь мир, Его Величество хорошо бы меня обеспечило, и что, прибыв в Куско, он написал бы мне обо всем, и я прождал его один месяц; и думая, что он это делал, дабы

обмануть меня и посмеяться надо мной, и что они хотели объявить мне войну под видом хитрости, я пошел против индейцев Сотело [Sotelo].

Затем нам сюда написали письма, и я приказал послать кое-каких вестников в Лиму, и в это самое время я получил письма от Вашей Милости, и пришел Диего Родригес поговорить со мной, где, поскольку я увидел письмо, которое [158] Президент [Лопе Гарсия де Кастро] послал Казначею Мело, адресованное ему, а другое мне; письмо же то, которое ему написал Президент, он послал мне для того, чтобы я его увидел, в нем говорилось, что он оставил в Лиме одного кабальеро, посланного от города Куско, намеревавшегося вести со мной войну, а также другое письмо того же Казначея, в котором он говорил мне, что обещал мне свое слово [исполнить] в самое ближайшее время. И у [меня] было собрано семьсот андов[andes], поедающих человеческое мясо, и более двух тысяч полностью вооруженных индейцев, чтобы напасть на Тамбо, и Лиматамбо [Limatambo], и Сакисавана [Saquisahuana], и Кураваси [Curahuasi], и Кочакаса [Cochacaxa], и Абанкай [Abancay], и нанести [там] большой урон; и Диего Родригес успокоил меня, говоря, что воля Его Величества и Вашей Милости окажет мне милости и не объявит мне войны, и чтобы для этого я послал своих вестников в Куско, потому что там бы к ним очень хорошо отнеслись, и что если выйдет не так, то чтобы я повесил его.

Я позаботился о получении святого Евангелия и закона Нашего Господа Иисуса Христа, и постарался низложить лигу и заговор, составленный мною со всеми касиками королевства для того, чтобы они вовремя восстали, и тогда, когда я бы приказал им это [сделать], и я решил, чтобы никто не входил в мою землю, и чтобы я не приходил к этому мосту, разве что только увидеться с Казначеем; и уразумев нрав, доброту и ценность Вашей Милости, что так хорошо дал мне это понять Диего Родригес, я сочту за благо иметь мир и принять Вашу Милость своим господином и крестным отцом моему сыну Киспе Тито [Quispe Tito]. И порядок и способ моего выхода будет таков, как то увидит Ваша Милость в этом воспоминании, подписанным от моего имени; а поскольку все вышеупомянутое таково, я подписал это от своего имени.

КАПА ИНГА ТИТО КУСИ ЮПАНГИ [CAPA INGA TITO CUXI YUPANGUI].

Документ №52: Свидетельство Инки Титу Куси Юпанки, 8 июля 1567 года.

Источник: Guillen Guillen 1976/1977, pp.73-76. Рукопись в архиве AGI города Лимы, 578.

Вскоре после предыдущих переговоров Инка подписывает - 26 августа 1566 года - так называемую "капитуляцию в Акобамбе", в которой речь идет о мире и оговаривается "вассальная зависимость" Титу Куси, и размещение в Вилькабамбе коррехидора: Диего Родригеса де Фигероа. Чтобы оценить перед[159] королем права наследства Титу Куси Юпанки и его потомков, Диего Родригес 8 июля 1567года приступает к составлению единого "сообщения", содержащего свидетельства Инки, а также некоторых его сановников и соратников. Здесь приводится свидетельство самого Титу Куси.

В Карко [Carco], земле Инги, в восьмой день месяца июля, году тысяча пятьсот шестьдесят седьмом, в присутствии отца Антонио де Вера [Antonio de Vera], и Мартина де Пандо [Martin de Pando], и Диего де Оливареса [Diego de Olivares], и Римачи Юпанги [Rimachi Yupangui], главного полководца Инги, и Ямке Майта [Yamque Mayta], его управителя, и остальных полководцев и людей, вышеназванный Диего Родригес де Фигероа сказал упомянутому Инге Титу Куси Юпанги, что для сообщения и ясности вышесказанного ["капитуляции" в Акобамбе] было необходимо, чтобы он перед всеми поклялся, в форме и способом, какой между ними принято делать, говорить правду о том, о чем вышеупомянутый Диего Родригес де Фигероа будет спрашивать его. А затем упомянутый Инга поднялся на ноги, лицом в ту сторону, где тогда было Солнце; раскрыв ладони и протянув руки, он сказал, что клялся Солнцем, глядевшим прямо в лицо и присутствовавшим при его клятве, которого он считал Богом и почитал как творца, ведь он сказал, что тот был [творцом] всех вещей; и землей, которую он считал матерью, почитал ее, и у него она была на втором месте после Солнца, из-за того, что она порождает из себя все съестное для пропитания всех людей, а также [клялся] миром^[1275][por el mundo], дабы говорить правду о том, о чем бы его не спросили. Потом упомянутый Инка положил руку на землю и поцеловал ее.

На первый вопрос, заданный ему Диего Родригесом де Фигероа - он находился под клятвой, им данной, - о том, чьим [сыном] был упомянутый Инка, и кем был его отец и его дед, и почему он находился в тех горах и пещерах, восстав против служения Его Величеству, он сказал, что он был законнорожденным ребенком Манго Инги Юпанги [Mango Inga Yupangui], правителя этих королевств в то время, когда испанцы пришли в эту землю, а затем [он] - внук Гуайна Капака [Guayna Capac], также являвшегося

правителем этих королевств Перу и Чили, правнук Топа Инги Юпанги [Topa Inga Yupangui], также правителя этих королевств, и что по прямой линии к нему переходило владение над всеми индейцами Перу, и что сейчас он является правителем над тем людьми, что с ним в этих горы находятся, и [он] праправнук Пачакути Инги [Pachacuti Inga], также правителя этих королевств. Он хочет иметь вечный мир с испанцами, и является верховным жрецом в их обрядах и церемониях, и что он находится здесь, в этих горах, из-за дурного обращения, какое творили испанцы его отцу, и что в настоящее время он хочет принять Святое Евангелие и быть вассалом Королю Испании, и что, дабы осуществить вышеупомянутое дело, он вышел со своими женами и детьми, чтобы вновь поселиться в этом селении Карко, в одной лиге от мирного края, для исполнения распоряжения Его Величества и господина Губернатора.

[160]

По второму вопросу его спросили, почему его отец Манго Инга удалился в эту землю и восстал против Его Величества.

И он сказал, что из-за дурного обращения, творимого христианами его отцу в то время, когда пришли в город Куско первые завоеватели, какими были Хуан Писарро, захвативший его отца (который подчинялся тогда временному правителю во всем крае), под предлогом, что тот хотел восстать со всеми индейцами королевства, и за его выкуп попросил у него один боио, наполненный золотом и серебром; чтобы избежать худшего, он дал ему много нош золота и серебра, и этим избежал большего зла, но то [обещание] было ложью. И что потом коррехидором пришел Гонсало Писарро, и перевел его в тюрьму под предлогом, что тот хотел снова восстать, и он попросил у него другой боио, наполненный золотом и серебра, и набросил ему на шею цепь; и так он водил его по городу Куско на виду у его вассалов, жен и детей, подвергая многочисленным бесчестиям, и не было у [Манго Инги], что отдавать, дабы избежать худшего; в город Куско коррехидором пришел Эрнандо Писарро и приказал освободить вышеупомянутого его отца, а после освобождения он просил у него много золота и серебра, говоря, что из-за этого он был освобожден; но не имея, чем вновь подкупить вышеупомянутого Эрнандо Писарро, и боясь, как бы он снова не направил его в тюрьму и не причинил ему новых оскорблений, он приказал созвать всех полководцев и касиков королевства, и, обсудив это, он восстал против служения Его Величеству в крепости Куско, а каждый из касиков в своей земле. И так убили многих христиан.

И в Пукара [Pucara], когда его преследовали, у него захватили сестру и жену его отца, называвшуюся Койя Кура Окльо [Coya Cura Ocllo], ее привели в Тамбо и там живую расстреляли из лука. И поэтому он сразился с испанцами и многих из них убил. После этого он удалился в провинцию Вилькабамба, где ныне находится главное поселение вышеупомянутого Инги Титу Куси Юпанги. И что затем, когда туда удалился его отец, пришло

шестеро испанцев^[1276], убегавших из Перу по причине того, что они восстали с доном Диего де Альмагро против Его Величества, и когда он устроил им очень хороший прием, они попытались предательски его убить, и поэтому нанесли ему восемнадцать ударов шпагами, и ножницами, и мачете, и ножами; и упомянутому Инга Титу Куси Юпанги, тогда еще мальчонке, они нанесли удар копьем в ребра, и если бы он не бросился со скал, то также был бы убит. Так, от ран ему нанесенных, умер его отец, и полководцы из-за вышеназванного убили испанцев, и что из-за этих оскорблений и восстал его отец, воспротивившись покорности королю и власти Его Величества.

Спросив, как давно упомянутый Инга Титу Куси Юпанги восстал с полководцами и людьми, которые у него есть в этих горах, и почему он не решился на союз с нашей святой католической верой, и [не пришел] к покорности королю и власти Его Величества, почему он совершал нападения и грабил индейцев, [161] вассалов Его Величества, и выходит на дороги, и забирает, и отбирает у путников вещи, которые они носят, и [почему] дурно обраща[ю]тся с ними, он сказал, что, быть может, около тридцать пяти лет с тех пор, как умер его отец, назвавший его Инкой и Господином над своими братьями, как самого старшего по возрасту, и над полководцами ингами, подчинявшимися его отцу, и что вместе с тем, что ему они были покорны и его считали Инкой и Господином над всеми теми, кто с ним находится, он [также] является верховным жрецом в их обрядах и церемониях, и что, если он и оставил подчинение королевской власти и союз с нашей святой католической верой, и восстал и был в состоянии войны в этих горах, то это именно из-за дурного обращения, учиненного его отцу, и потому что при смерти тот приказал ему: чтобы под страхом проклятия, он не создавал ни лиги, ни союза с испанским народом, так как тот лишил его господства над всем Перу, где ему были покорны и считали его Правителем, каким он был. А поскольку он принял первых испанцев, пришедших в Куско, мирно, и служа им, и поскольку дон Диего де Альмагро приказал по всей земле Перу, чтобы его почитали как такового, засвидетельствовав ему, что он законный Правитель, наследник Гуайна Капака, и что, когда он удалился в эти горы, за ним сюда последовали испанцы, и если он и перестал оказывать повиновение Его Величеству, то это было из-за того, чтобы не жить бедным и обделенным на земле, где его отец и дед были правителями; и что он всегда говорил, что когда Его Величество даст ему то, чем бы он мог пропитать себя, и своих детей, и братьев, он выйдет из гор Вилькабамбы и поселиться возле мирного края и подчиниться нашей святой католической верой, и покорности, и королевской власти; если он и совершил кое-какие вылазки на селения вассалов Его Величества и грабил на дорогах, то это было вызвано нуждой и бедой, какие они претерпевают в этих горах. И это его ответ на этот вопрос.

Спросив упомянутого Ингу Титу Куси Юпанги, какие дети, имеющиеся у него, получат от него в наследство его власть и владение, согласно порядку и обычаю, заведенного среди Инков, [и как должно] быть по их законам, и

обычаям, и обыкновению выбирать того, кому после его кончины и смерти, перейдет по закону владение, он сказал, что он женат согласно закону и обычаю Ингов, правителей этих королевств, на своей сестре, по имени Койа Чимпу Окльо [Coya Chimpu Ocllo], законнорожденной дочери его отца Манго Инги Юпанги, и что от нее у него был сын по имени Киспе Тито, приблизительно десятилетнего возраста, и этому он оставит в наследство власть и владение, [и] что он у него идет по прямой линии.

И [все] это истинно, в виду совершенной им клятвы, и он подписал это от своего имени, при этом свидетелями были отец Антонио де Вера, и Диего Родригес де Фигероа, и Мартин де Пандо, и Диего де Оливарес. Титу Куси Юпанги. Диего Родригес де Фигероа вместо вышеупомянутого Диего де Оливареса.

В присутствии меня, Мартина де Пандо, уполномоченного нотариуса и переводчика.

МАРТИН ДЕ ПАНДО.

[162]