Скульптура
Назначение скульптуры было двоякое. Первое – архитектурное; в большинстве построек майя скульптура была неотъемлемой частью здания. Во‑вторых, скульптурные изображения стояли сами по себе как вид искусства.
У такой скульптуры была разная направленность, и использовались в ней разные материалы: камень, штукатурный гипс, дерево и глина.Самыми заметными (поскольку они массивные и внушительные) являются резные монолиты, называемые стелами. Эти большие, похожие на колонны обелиски разбросаны там и тут по всем городам майя, существовавшим с 328 по 889 год н. э. На этих стелах в барельефах или в кругах изображены портреты жрецов или правителей с рядами иероглифов, которые означают дату постановки обелиска. Так как стелы служили иерархическим целям, фигуры строги, просты и подавляют. Только на задних планах видна некоторая свобода, а некоторые дышат жизнью; здесь скульптору было позволено вырезать животных, птиц и людей, которые заполнили религиозный формат. Одна такая стела имеет в высоту 10,7 м и весит 50 тонн.
Скульптура майя очень разнообразна: это и боги в различных видах, скульптурные дверные проемы, бюсты, маски, плиты, панели. Материал для изучения огромен. Существует свыше четырехсот образцов монументальной скульптуры, которые попадают в те временные пределы, которые были указаны выше. Их для Татьяны Проскуряковой оказалось достаточно, чтобы сделать подробный анализ стилей, характерных черт и манер. В развитии скульптурного искусства майя было выделено шесть больших периодов.
Инструментом скульптора был каменный резец (либо базальтовый, либо диоритовый). Обычным материалом был известняк, который часто имел текстуру мрамора. Неистощимое терпение научило мастера выходить за пределы технических приемов эпохи неолита. Несмотря на то что мы посчитали бы инструментарий скульптора недостаточным, тем не менее он умел имитировать в камне изящную игру перьев птицы кецаль и текстуру драпировок, изображать изысканные ожерелья из бусин и даже татуировку.
Все это вырезано так аккуратно, что скульптура дает важную информацию об обычаях древних майя. Иероглифы выгравированы настолько искусно, что пережили века разрушений под воздействием тропиков, и их до сих пор можно разобрать. Власть скульптора майя над материалом была настолько полной, что кажется, будто он справлялся с большими каменными массивами так же легко, как китайский ремесленник справляется со слоновой костью.Стилистические изменения в скульптуре майя дают возможность проследить сдвиг от статики к динамике, от простого к витиеватому. Излишний акцент на рисунок, эта черта барокко, похоже, появляется тогда, когда само общество майя становится сложным. Прослеживается сдвиг от религиозных к мирским темам, от коллективных чувств к чувствам индивидуальным, что совпадает, согласно прочтению истории майя, с разрушением старых городов майя; это сдвиг от чисто теократического к мирскому.
Олдос Хаксли считал почти всю скульптуру майя «несоизмеримо чуждой». Майя, подобно другим народам Америки, создали идеал красоты, который не затронули исторические влияния того рода, которые фигурировали в развитии европейского искусства. Искусство майя цветистое и строгое, и его лучшие образцы, без сомнения, стоят в одном ряду с лучшими образцами искусства других мировых цивилизаций. По крайней мере, так считал Роджер Фрай: «В самых прекрасных образцах скульптуры майя… мы находим… эмоциональность редчайшего свойства. Я не уверен, можно ли найти даже в самых лучших европейских скульптурных образцах что‑нибудь вроде этого, сравнимого по равновесию между системностью и эмоциональностью, по силе, внушающей всю сложность природы».
Штукатурный гипс позволял скульптору майя большую свободу, чем камень, и это чувствуется в вихревых движениях лепных узоров. Такой вид скульптуры встречается в далеких друг от друга местах, от Тулума на побережье до недавно раскопанного Цибильчальтуна и вплоть до Паленке, расположенного во влажных джунглях. Лепнина выросла из искусства лепить из глины.
Как вид скульптуры, она также была тесно связана с архитектурой, поскольку обычно появлялась на фасадах зданий. Но именно в Паленке «лепнина достигла чрезвычайной выразительности… будь она скромной или абстрактной, она говорит на одном языке… она очень выразительна и технически превосходит других». В Паленке есть целые галереи лепных изображений, которые ощущаются почти как восточная скульптура.Лепнина как вид искусства очень древняя. Огромные маски высотой 2,5 м, украшающие храм в Уашактуне, являются самыми древними в стране майя; они выполнены из штукатурного гипса, как и впечатляющая голова в Исамале, которую зарисовал французский исследователь в конце XIX века. Куда бы ни направлялись майя, они нигде не обходились без лепнины.
Скульптуры из глины предшествовали скульптуре из камня и лепнине. Небольшие глиняные головы, сделанные для умилостивления богов, находят среди самых древних артефактов. Притом что лепной работе майя не хватает силы ацтеков, она обладает большим достоинством. Погребальные урны в натуральную величину, которые видел Диего де Ланда и которые были откопаны в виде осколков, показывают, с каким большим количеством глины могли справиться скульпторы майя, делая замысловатые лепные украшения.
Фигуры, слепленные из глины, были обнаружены по всей территории страны майя, но самые лучшие были найдены на кладбище на острове Хайна (Джайна) неподалеку от побережья Кампече; это сокровища любой коллекции предметов искусства майя. Фигуры с острова Хайна – это портретные статуи. И хотя они невелики – их высота колеблется от 18 до 3,7 м, – они грандиозны по своему замыслу. Мало что еще во всем спектре искусства майя выполнено с большим чувством. О керамике с острова Хайна покойный Мигель Коваррубиас, один из немногих художников, ценивший ее, сказал: «Она демонстрирует необыкновенное мастерство владения материалом, реалистичное понимание формы и движения». Эти фигурки отражают идеал майя. Среди них есть фигурки воинов и актеров с выразительно простертыми вперед руками, вождей, сидящих, скрестив ноги, в замысловатых головных уборах; словно иллюстрация к сюжету «Сюзанна и старцы», есть фигурка старика, ласкающего молодую женщину.
Именно такие детали ищет историк, когда пытается воссоздать, как выглядели майя за роскошными фасадами наружных декораций. На этих статуэтках лица вылеплены так тонко, что можно увидеть каждый нюанс выражения лица. Спокойствие, пренебрежение, похоть – все можно различить. Более половины найденных на Хайне статуэток – это изображения женщин. Это противоречит жалобе Олдоса Хаксли («больше всего в скульптуре майя заметно отсутствие женских форм – et tout ce qui s'ensuit»), так как здесь женщины как предмет изображения рассматриваются с интересом и чувством.Резьба по дереву была для майя лишь еще одним видом скульптуры, за исключением того, что дерево является более послушным материалом, чем камень. На Юкатане было найдено значительное количество деревянных резных изделий, но самые изящные были обнаружены в Тикале.
До того как майя стали вырезать свои календари в камне, они делали резные изображения на деревянных стелах. Когда деревянные потолочные балки использовались вместо каменных ступенчатых арок, такие балки покрывали резьбой. Ланда упоминал некоторые из виденных им: «они стояли вертикально и были украшены резьбой». В Тикале в нескольких храмовых пирамидах даже по прошествии тысячи лет сохранились резные панели из сапотового дерева (саподиллы). На одной из них, размером 2,1 на 2,1 м, изображена птица кецаль (квезал) с распростертыми крыльями и потрясающий по своей задумке бог; углеродный анализ подтверждает дату, изображенную на иероглифах панели: 741 год н. э. Таких панелей в Тикале было найдено несколько. В настоящее время они находятся в европейских музеях. Резьба по дереву была у майя широко распространена. Они делали идолов, шлемы, церемониальные маски (которые были украшены перьями), маски для актеров, замысловато украшенные жезлы и резные доски, которые служили переплетом для их «складных книг». Даже Ланда в свое время признавал, что майя хорошо зарабатывали «изготовлением идолов и резных предметов… из дерева».
На Юкатане не было месторождений золота и серебра.
Это было и к лучшему. Отсутствие большого количества золота и серебра отсрочило завоевание этого края испанцами, пока те шли на «запах» золота в земли ацтеков. Металлургия развивалась в Южной Америке – все древние тамошние культуры обладали ею, – а самого большого расцвета она достигла в Колумбии. По этому вопросу несогласных нет. Искусство изготовления ювелирных украшений из золота насчитывало несколько веков в Панаме и Коста‑Рике, когда Колумб в 1502 году основал колонию в Верагуа и обнаружил, что местные жители увешаны золотыми украшениями. Он назвал это место Золотой Кастилией, и король Испании пожаловал ему титул герцога Верагуа. В настоящее время потомок Колумба до сих пор носит его как один из своих титулов. Верагуа был центром отливки золотых украшений, и благодаря торговле многие из этих изделий отправлялись на север к майя.К началу VIII века золото начало проникать во владения майя. После 900 года, когда майя были сосредоточены на полуострове Юкатан и расширялась торговля, золото и медь стали появляться здесь довольно часто. Этот процесс еще ускорился благодаря приходу племени ица. Из меди, привозимой из Оахаки на рынок в Шикаланго, делали колокола; золотые пластинки и листочки, привозившиеся из Панамы, превращались в короны и декоративные диски. Все, что в настоящее время известно о золоте майя, касается предметов, поднятых со дна природного колодца в Чичен‑Ице Эдуардом Томпсоном. Находясь на протяжении многих лет в музее Пибоди в Гарварде, недавно эти изделия стали предметом исследования замечательной брошюры. Многие из найденных предметов выполнены в стиле Верагуа, что наводит на мысль о том, что они были отлиты именно там. Золотые пластины диаметром 0,3 м представляют интерес для истории майя, так как, несмотря на обрамляющие диск символы майя, они украшены тольтекскими мотивами: сценой вырывания сердца у приносимого в жертву человека, а также сценами морского сражения между ица и майя, свидетельствующими о том, насколько поздно изделия из золота пришли к майя.
Испанцы так и не нашли у майя много золота. В 1524 году в Потончоне Кортес обнаружил разнообразные золотые предметы: короны, обручи на голову, ожерелья, серьги, небольшие литые фигурки богов, ящериц и уток. Их форма свидетельствует о том, что они были привезены из Панамы. Единственный тайник с золотом, которого было достаточно, чтобы разжечь аппетит конкистадора, был захвачен в районе Четумаля в первые дни завоевательного похода. Четумаль, центр строительства каноэ, предназначенных для плавания по морю, был также и большим торговым районом. Здесь испанцы захватили золотой слиток и предметы из золота общей стоимостью (по весу) 2000 песо (1 песо (или испанский пиастр) – монета весом ок. 24 г серебра. – Ред.).