Почтека: класс торговцев

Гильдии «странствующих торговцев» почтека сами устанавливали для себя законы. У них были особые привилегии. Они жили в отдельных районах, или кальпулли (одним из них был Почтлан); права, данные гильдией, передавались от отца к сыну.

Почтека в обществе ацтеков возникли довольно поздно. Как говорится в их хрониках, «торговля началась в Мехико‑Теночтитлане в 1504 году»; нет сомнений в том, что это случилось раньше. Она стала следствием накопления в городе огромных излишков продуктов общественного труда сначала в результате поступления дани, а затем промышленной деятельности людей, в какой‑то степени освобожденных от постоянного занятия сельским хозяйством. В городе и его окрестностях ацтеки производили хлопчатобумажные ткани, одежду из кроличьего меха, обсидиановые и медные зеркала, косметику (смесь кошенили и жира) для лица, лекарственные травы, цветочные мастики в качестве основы для духов. В этом списке была соль, которую ацтеки добывали из воды соленых озер, и другая продукция, которая достаточно легко переносила длительные путешествия. В обмен на все это правящие классы, а также простой народ желали получить из жарких стран хлопок, перья, драгоценные камни, шоколад, каучук. Почтека были поставщиками предметов роскоши.

Все древние торговые пути Старого Света были путями, по которым везли предметы роскоши: янтарный путь (и по сей день известный как Birnsteinstrasse там, где он проходит через Бамберг в Германии) был самым длинным в древности – он тянулся от Балтики до Египта (Великий шелковый путь, а также морской путь из эллинистического, а затем римского Египта в Индию, Индокитай и порты Южного Китая, были существенно длиннее.

Соль, которая была роскошью для многих, составляла одну из величайших «линий жизни» в истории. Via Salaria была одной из первых римских дорог. Потребители зерна нуждались в соли; для них она была жизненно необходимой. Жители Мексиканского нагорья, у которых не было связей с побережьем, зависели от ацтеков, которые контролировали добычу соли из соляных озер. Вожди тласкаланцев, которые традиционно были врагами ацтеков, жаловались, что «у них нет соли; в их краях ее нет, а они не решаются выйти за границы своих владений».

И все же самый большой грузооборот всегда составляли предметы роскоши. Это были ладан и мирра или шелк, нагруженный на караваны верблюдов, или деликатесы для греческих или римских пиров («для веселья, еды и питья»). В Новом Свете ацтекам был нужен шоколад и перья, нефрит, изумруды и золотой песок. В этом мире почтека были теми «алхимиками», которые превращали неблагородный металл предметов первой необходимости в золото предметов роскоши.

Торговля была монополией почтека. Они проводили дни, недели и месяцы, приобретая товары для ведения торговли на различных рынках. Затем они собирали носильщиков, которые могли нести на своих спинах груз весом до 27,2 кг, и людской караван отправлялся в дальний путь. В тех регионах, где путешествовать было небезопасно, их сопровождали ацтекские воины. Торговля всегда была неприкосновенной. Способом навлечь на себя быстрое возмездие было ограбление торгового каравана. Если один из почтека умирал в далекой стране, ему отдавали такие же почести, как и воину, убитому в сражении.

Торговые колонии ацтекских почтека проникли в Гватемалу, двигаясь дальше на юг вдоль Тихоокеанского побережья (которое было неподконтрольно майя), они достигли Никарагуа. Караваны почтека часто отсутствовали по два года. Они также оставляли после себя поселенцев, небольшие «островки», населенные людьми, говорившими на языке науатль. Таких людей называли пипиль.

Рис. 50. Почтека в государстве ацтеков были странствующими торговцами. Вместе со своими караванами носильщиков они добирались до таких южных стран, как Никарагуа

Почтека часто обвиняли в том, что они «замаскированные воины», собирающие информацию о слабости и силе племен, проживающих за пределами владений ацтеков. Прямых доказательств этому, похоже, нет, но так как часто за их торговыми караванами приходили завоеватели, то «другие народы» принимали почтека недоверчиво (когда они, зондируя почву в новом месте, несли подарки).

Дороги, транспорт, посыльные

Нам мало известно о дорогах или коммуникациях ацтеков. Допустим, что у них существовали дороги и средства сообщения. Но до сих пор нет связных исследований, посвященных дорогам ацтеков, вроде тех, которые были проведены в отношении сети сакбеоб майя, или такого всестороннего исследования, которое провела экспедиция фон Хагена в отношении дорог инков на западном побережье Перу.

Наиболее известна та дорога ацтеков, по которой шел Кортес вместе со своей немногочисленной армией из жарких земель побережья на запад – в горные районы Мексики; эта дорога вела из Веракруса в Мехико‑Теночтитлан; точный маршрут установлен. Первым необходимым условием существования империи являются коммуникации. Они были у римлян, они были у инков, но, так как у ацтеков не было империи, их дороги были развиты недостаточно. Природные условия Мексики работали – и это так – против налаживания прямых коммуникаций, и инженерная наука ацтеков не была ориентирована на создание таких коммуникаций так, как в Перу. И все же инки сочли бы препятствия, имеющиеся в Мексике, незначительными; у них самих были дороги, которые пересекали Анды на высоте свыше 4500 м.

Дороги в Мексике следовали принципу наименьшего сопротивления.

Отсюда дорога шла на запад, затем на северо‑запад вдоль побережья, заросшего джунглями, через страну ольмеков в земли тотонаков; дорога (по которой следовал Эрнан Кортес со своей небольшой армией) вела к их селениям и к большому городу Семпоала. Кортес не описывает его. Там не было мостов: реки, уровень воды в которых легко поднимался, не дали бы им простоять, а местные жители пересекали их вплавь или на каноэ. В действительности, во всей литературе о Мексике нет описаний мостов, за исключением небольших передвижных мостов, которые использовали ацтеки при строительстве своих дамб. Вероятно, эта прибрежная дорога тянулась до самого Тампико (22 градуса северной широты).

К Мехико‑Теночтитлану вела дорога из района основанного Кортесом Веракруса, и конкистадоры выбрали ее. Только благодаря им у нас есть описание: «Дорога была неровной». И это понятно, так как она поднималась от уровня моря на высоту до 2500 м; через несколько километров она стала узкой. Когда испанцы вступили в высокогорный Хикочимилько (в настоящее время Хико), «его защищал очень укрепленный город», и дорога превратилась в «узкий проход, вырубленный ступеньками». Далее дорога шла через холодные безлюдные высокогорные районы близ вулкана Кофре‑де‑Пероте (4250 м над уровнем моря), где на путешественника налетали «вихри града и дождя».

Когда ландшафт сменился на плато с более теплым климатом, Кортес пишет о «царской дороге» – и больше она не описывается. Испанцы обнаружили дома для отдыха, поставленные через определенные интервалы, временами встречались небольшие храмы «с идолами», которые Кортес сравнивал с придорожными часовнями, построенными вдоль дорог в Испании. Неподалеку от Чолулы испанцы увидели две дороги: «Лучшая дорога вела к Чолуле». Теперь рядом с Чолулой вырос большой город Пуэбла. Эта «царская дорога» проходила между вулканами Попокатепетль (5452 м) и Истаксиуатль (5230 м) («мои люди шли по ней, пока не пришли к двум горам, между которыми она проходит») и вела прямо к Мехико‑Теночтитлану через город Амекамека; другая дорога ответвлялась на Чалько, расположенный вблизи озера, и этот город «был хорошо подметен и чист».

Вдоль этого маршрута, который зимой часто страдает от гололеда и снежных заносов, были специальные пункты, наподобие тампус у инков: «…группы домов, которые они построили наподобие постоялых дворов или гостиниц, где временно проживают индейские торговцы». На берегу озера испанцы вступили на широкую насыпную дорогу, которая вела в столицу ацтеков.

Некоторые дороги ацтеков были, без сомнения, замощены пористым розовым туфом тецонтли, который там был в изобилии и легко подвергался обработке, так как состоял из кремнезема и вулканического пепла. На эту мысль наводит тот факт, что имя бога дороги, к которому обращались все путешественники, было Цакацонтли. Но почти не осталось материальных доказательств того, что в доиспанской Мексике существовали мощеные дороги. Есть остатки дорог в Теночтитлане, по которым проходили церемониальные шествия; есть мощеная дорога шириной около 20 м в Шочикалько, которая ведет к храму, расположенному на вершине холма, но она имеет в длину всего лишь 800 м. Нет ничего похожего на сакбеоб («искусственные дороги») майя из известняка шириной 4,5 м, которые поднимаются над равниной и простираются на 100 км от Коба до Яшуна на Юкатане.

От Мехико‑Теночтитлана две дороги шли в юго‑западном направлении. Одна уже была описана – та, которая вела между заснеженных вулканов к Чолуле и далее на юг к Оахаке в сторону Тихого океана. Другая дорога, выйдя из Мехико, от Куэрнаваки шла параллельно первой дороге в Оахаку и пересекалась с ней в Уахолотитлане; затем она направлялась к Тихому океану, заканчиваясь в Уатулько (в современном штате Оахака). По‑видимому, у ацтеков не было никакого прямого пути к Тихому океану; да на самом деле, в нем не было и нужды. Ацтеки не плавали по морю; у них не было морских коммуникаций с какой‑либо другой сушей, и нет ничего, что свидетельствовало бы об использовании какого‑либо прямого пути сообщения, например, между Мексикой и Перу. Все данные были внимательно изучены; не было никаких путей сообщения между империей инков (или теми государствами, что ей предшествовали) и культурами Мексики. Испанцам пришлось создавать пути сообщения между Мексикой и Перу с нуля.

Южная магистраль ацтеков, которая просто развилась из существовавших более древних путей, нам известна только потому, что после завоевания Мексики Эрнан Кортес использовал эту дорогу, расширил ее и на месте индейской рыбачьей деревушки Уатулько на побережье Тихого океана основал порт (самый лучший естественный порт к югу от Акапулько). Способ, при помощи которого Кортес расширял древние тропы, чтобы сделать возможным проезд по ним повозок, наводит на мысль о том, как это делалось при ацтеках. Работа по строительству и содержанию в порядке дорог, пишет доктор Вудро Бора, который первым прошел по их лабиринту и нанес их на карту, выполнялась силами бригад, набранных из близлежащих индейских деревень.

Рис. 51. Водный транспорт был ограничен озерами. Каноэ были такого размера, какой величины были деревья, которые удавалось спустить к воде. И хотя ацтеки вели кое– какую торговлю с побережьем, ее обычно осуществляли союзные им племена

Каждое селение заботилось о сохранности участка дороги (обычно 30 и более километров), ближайшего к ней. Жители селения также содержали постоялые дворы, расположенные вдоль дороги. Идущая в южном направлении дорога ацтеков‑сапотеков соединялась с другой трансконтинентальной дорогой в Теуантепеке – на ровном перешейке почти на уровне моря. Куда именно вела оттуда эта южная дорога, можно только предполагать.

Хотя ацтеки достигли значительных высот в привлечении в свою жизнь роскоши, они никогда не избегали нести свою собственную ношу. Ламы и их сородичи были в Мексике неизвестны, пока в поместье Эрнана Кортеса не привезли (маркиз дель Валле) стадо из шестидесяти лам, или «перуанских овец». Их отправили в горный район Пенол‑дель– Хико для одомашнивания в Мексике. Там они все сдохли, вот и все. Хотя большинство индейцев сами переносили продукты своего труда, существовали носильщики, люди низкого происхождения, из которых составлялись караваны. Эти таменес были хорошо известны, Берналь Диас дель Кастильо называл их hombres de cагgа ^[21]: «Прибыли тридцать индейцев для переноски грузов, которых называют таменес …» Обычно вес груза составлял чуть меньше 27,2 кг; скорость передвижения была около 25 км в день.

Колесо, за исключением тех случаев, когда оно использовалось в детских игрушках, было совершенно неизвестно в Мексике. Сам принцип колеса, как и арки, был неизвестен; не были известны гончарный круг и ручная мельница. Даже если бы колесо и было известно, то вряд ли оно могло сослужить большую службу при отсутствии тягловых животных. Вместо этого у ацтеков был паланкин. Это транспортное средство для высокопоставленных людей повсеместно использовалось как в Старом Свете, так и в Новом; немногие развитые культуры обошлись без него. Ацтеки, по‑видимому, рассматривали паланкин лишь как церемониальное средство, а не средство передвижения, как у инков и у народа чиму в Южной Америке. Перед испанцами Монтесума появился в первый раз, передвигаясь к ним навстречу по насыпной дороге в паланкине. Однако нет никаких упоминаний о том, что паланкины использовали в каких‑то других случаях. Когда Кортес взял с собой последнего «царя» ацтеков Куаутемока в экспедицию в Гондурас, тот шел пешком, как и все остальные индейцы.

Водный транспорт ограничивался озерами. Ацтеки делали выдолбленные из дерева каноэ. Такие каноэ, похоже, были почти у всех в этом городе, похожем на Венецию. Большая часть озерной торговли осуществлялась по воде. На каноэ привозили произведенные товары. На них же увозили испражнения из общественных туалетов, чтобы не загрязнять город, и использовали их в качестве удобрения. Были специальные каноэ, на которых перевозили пресную воду. «Воду продавали с каноэ», – писал Эрнан Кортес. «Каноэ встают под мостами, где располагаются акведуки… в них находятся люди, которым платят за эту работу». Ацтеки не пользовались никаким другим видом лодки, который был бы больше этой долбленки.

Рис. 52. Гонцы‑скороходы, которые доставляли сообщения по дорогам ацтеков

Когда Кортес построил два шлюпа средних размеров на озерах Мехико, он взял пленного Монтесуму на водную прогулку к отдаленному островку. Судно неслось по открытой всем ветрам воде, и «Монтесума был очарован и сказал, что эта лодка, в которой соединены паруса и весла, – отличная вещь». У ацтеков не было лодок большего размера для плавания по Тихому океану. Для плавания по Мексиканскому заливу у майя были огромные долбленые лодки, а жители островов Карибского моря без труда плавали по бурным морям, но ацтеки, так же как и инки, были в морском деле новичками.

Гонцов ацтеки использовали для того, чтобы доставлять сообщения, используя дороги. Помимо факта существования таких гонцов, о них мало что известно, тогда как те испанцы, которые уезжали из Мексики в Перу, поражались службе гонцов часки, которые, пробегая, как в эстафете, от одной почтовой станции до другой, могли покрыть расстояние в 2000 км за пять дней. Гонец у ацтеков был обучен бегать; проводились соревнования на быстроту бега, и эта традиция до сих пор сохранилась у современных индейцев племени тараумара, проживающих в Чиуауа.

Пиктографические сообщения помещали в раздвоенный посох. Неизвестно точно, но возможно, что в особо важных случаях бегунов сопровождал художник. Кортес был удивлен, когда в Веракрусе к нему явились послы от Монтесумы, которые «привезли с собой нескольких умелых художников… и приказали им правдиво изобразить лицо и тело Кортеса, а также нарисовать всех его военачальников, солдат, корабли, паруса и лошадей… даже двух борзых, пушку и пушечные ядра…». Позднее, находясь в Мехико, Кортес узнал, что с того самого момента, когда испанцы ступили на берега Мексики, Монтесума благодаря гонцам знал о каждом их шаге.

Таким образом, у ацтеков были дороги, придорожные пункты отдыха, придорожные боги, гонцы и хорошая связь посредством пиктографического письма. В Европе в 1519 году этого не было. «Путешествовать в Европе, – писал Авалиял Эфенди в 1611 году, – это один из кругов ада». Дороги в XVI веке не были мощеными, и путешествовать по ним было сущим мучением. Чтобы передвигаться по европейским дорогам, нужно было иметь «соколиный глаз, ослиные уши, морду обезьяны, речь торговца, спину верблюда, рот свиньи и ноги оленя».

Так что ничего удивительного в том, что конкистадоры хвалили дороги ацтеков.