Инка
Людовику XIV, «королю‑солнцу» Франции, фактически пришлось утверждать, что он есть государство: «L'dtat c'est moi». «Королю‑солнцу» Перу, Сапа Инке, никогда не приходилось подчеркивать это: все, что существовало под солнцем, было его.
Это было известно всем и принималось как должное. Сапа Инка имел божественное происхождение, был прямым потомком Солнца, бога‑создателя. Все: страна, земля, люди, золото (пот солнца), серебро (слезы луны) – принадлежало ему. Он был абсолютом. Он был Богом. Его империя не была теократией в теории, она действительно была таковой.Правители Инки обладали неограниченной властью, которую сдерживало лишь влияние древних обычаев и страх мятежа. Выше Великого Инки не было апелляционного суда. Инке достаточно лишь было поднять руку и этим жестом приказать предать смерти прославленного полководца или даже кровного родственника, который вызвал его недовольство. Божественность Инки была бесспорной.
«Я помню, – писал Педро Писарро, двоюродный брат того самого конкистадора, – как правитель Уайласа однажды попросил у Инки [разрешения] посетить свои поместья, и это разрешение ему было дано.
Инка дал ему ограниченное время, за которое тот должен был съездить и вернуться. У него это заняло несколько больше времени, и, когда он возвратился (я присутствовал при этом), он привез в подарок Инке фрукты и предстал перед ним. Правитель Уайласа так трепетал перед Инкой, что не мог стоять на ногах…»
Если такая эмоциональная реакция случилась у одного из самых могущественных курака страны, то каков должен был быть эффект, производимый Инкой на простых людей, на индейца, который был лишь единицей в десятичной системе империи? И тем не менее забота Инки о своем народе также была неподдельной. Разумеется, она не была такой филантропической, как это представил историк из рода Инков Гарсиласо де ла Вега, когда с пафосом, обусловленным временным интервалом, писал свои «Королевские комментарии».
Она также не была такой тиранической, какой ее видели испанские королевские наместники, чтобы дать рациональное объяснение своему разрушению империи инков. И положение Инки, и его богатство, и его власть шли от народа и его благосостояния, так как любая страна приобретает свои богатства не только (и не столько) за счет количества своих минеральных ресурсов, но за счет характера и крепости своего народа. Люди и их общественная организация и развитие в рамках, установленных для них, были первостепенной заботой Инки. Все его чиновники созывались, чтобы отчитаться перед ним за плохое управление людьми. Один французский историк писал о «социалистической республике инков», но это зависит от толкования слова «социализм». Земля находилась в собственности государства, т. е. Инки; индеец через свою айлью, которая была земельной общиной, только пользовался землею. При этом он владел своим движимым имуществом и теоретически мог накапливать в собственности предметы роскоши, но в действительности он этого не делал.Перемещения индейца были ограничены; он мог путешествовать по королевским дорогам по желанию Инки; он платил налоги трудовой повинностью; даже его досуг был ритуально регламентирован. Некоторые исследователи полагают, что Инка, религия, государство в действительности искусственно создавали работу, превращавшуюся в инструмент умелого правления – для того чтобы люди были постоянно заняты каким‑нибудь делом. От своих подданных Инка требовал все; в свою очередь, он ограждал их от нужды, содержал склады продовольствия на случай голода, охранял животных и землю. Вся произведенная продукция делилась справедливо, дороги как пути сообщения содержались в превосходном состоянии, и Инка поддерживал мир в государстве. Но неправильно было бы называть это благоденствующее государство социалистическим или коммунистическим: эта империя создавалась не для людей, и равенство не являло собой верх совершенства; наоборот, государство существовало только для одного Инки.
Главной женой Инки была койя (царица).
На заре династии Инков правитель часто брал себе в жены женщин из семей других племен с целью заключения политического союза. Позже, когда Инка становился верховным правителем страны, он женился на своей собственной сестре, которая становилась его главной женой. Право жениться на женщине из своего рода принадлежало только Инке. Браки внутри своего тотема были строго запрещены. Существовал нерушимый обычай: нельзя было жениться на кровных родственницах. Официальный указ Инки гласил: «Мы, Великий Инка, приказываем и повелеваем, чтобы никто не женился ни на своей сестре, ни на матери, ни на двоюродной сестре, ни на тетке, ни на племяннице, ни на какой‑либо своей кровной родственнице, ни на крестной матери своего ребенка под угрозой подвергнуться наказанию через выкалывание глаз… потому что только Инке позволительно брать себе в жены свою сестру…»Смысл был очевиден: Инки хотели обеспечить, чтобы их божественное происхождение оставалось неоспоримым, и таким образом соблюсти чистоту крови. Из потомков‑мужчин от такого брака выбирался наследник «короны».
Так как Инка был полигамен, то помимо койи у него было много других жен. В царском доме количество наложниц (пальяс) исчислялось сотнями, так что благодаря такому их изобилию на свет появлялось огромное множество потомков царской, «божественной» крови. Подсчитано, что у последнего Инки перед испанским нашествием было живых потомков одного только мужского пола пятьсот человек. Из них состояла семья Правителя Инки, его собственная царская айлью: «придворный круг полезных образованных людей, воспитанных в имперской идеологии и заинтересованных в ее сохранении навсегда. Правители– Инки выбирали, когда это было возможно, администраторов высшего звена из числа людей, входящих в эту группу».
У инков (как и у римлян на закате их империи) не было четкого прямого наследования. Римские цезари постоянно искали подходящего преемника, готовили его к трону, а затем выбирали его; он становился цезарем. Появление Правителя Инки также происходило не по каким‑то установленным правилам.
В качестве своего преемника Великий Инка называл самого подходящего для этой роли сына от главной жены, койи. С одной стороны, это был политический ход, так как самый старший сын, как это неоднократно показывала история, не всегда был самой подходящей кандидатурой. Но когда в империи произошел величайший перелом – сюда прибыли испанцы, – отсутствие четкого порядка наследования и невозможность определения бесспорного наследника заложили, помимо всего прочего, основу для конечной катастрофы.Роскошь и церемонии окружали сыновей Правителя Инки с самого рождения. Мельчайшие детали, даже такие, как стрижка волос или надевание набедренной повязки по достижении совершеннолетия, были облечены в церемониалы. В образовании на первом месте было изучение языка кечуа, официального языка империи, затем – религии Солнца (ведь Инка был наместником Солнца на земле, и ему приходилось участвовать во всех церемониях, с ним связанных). Он должен был знать узелковое письмо кипу – чтобы он, Инка, управляющий страной, мог «прочесть» то, о чем рассказывают «записи» на веревках. И наконец, от мудрецов амаутас молодые Инки узнавали историю инков. Так как Инки должны были возглавлять свой народ в сражении и принимать активное участие в новых завоеваниях (что они и делали), сыновья Инки проводили много времени, учась пользоваться оружием: пращой, маканой , копьем, копьеметалкой, болас. Они учились искусству ведения осады, окружения врага и массированной атаки. Сыновья Инков и знати, несомненно, следовали за своими предками в поездках по широко раскинувшейся империи. Все это в соединении со строгим воспитанием давало им опыт управления. В четырнадцать лет сыновья представителей знати начинали носить набедренную повязку. Приносилась в жертву лама, ее кровь размазывали по лицу юноши. Приносилась клятва верности Инке, и мальчик получал сплетенную из шерстяной нити пращу, щит и булаву с серебряным набалдашником. В конце шестидневной церемонии ему прокалывали уши, и он официально становился воином элитного отряда телохранителей Инки.
Рис. 140. Паланкин был для знати основным видом транспорта. Инку и его царицу койю несут в паланкине соплеменники
История инков, которая широко распространялась и принималась знатью, была «официальной версией»; она носила избирательный характер и, без сомнения, была той же самой, которую рассказывали юному Гарсиласо де ла Вега, родившемуся в 1539 году в Куско от отца‑испанца и знатной женщины из семьи Инки (племянницы Уайна Капака, последнего Инки доконкистадорского периода, Чимбу Окльо. Позже Гарсиласо де ла Вега уехал в Испанию. – Ред.): «…будучи мальчиком, я очень любил слушать их рассказы из [истории давних времен] и о своих родственниках из семьи правителей Инков до самых первых из них… Я спросил: «Инка, мой дядя, раз уж у вас нет никаких письменных документов, что вам известно о происхождении и начале династии наших правителей Инков?.. У вас, не имеющих книг, какая осталась память о событиях нашей древней истории? Кто был первым Инкой?» И тогда этот представитель царской семьи передал юноше, который позднее написал «Подлинные комментарии» («Подлинные комментарии, рассказывающие о происхождении инков» (Comentarios reales que tratan del origen de los Ihcas)[51], официальный список правителей инков. Так как у знати были весомые причины хранить эту память, то вот эти имена, которые он дал юному Гарсиласо (что было подтверждено многими другими источниками):
1. Манко Капак
2. Синчи Рока
3. Льоке Йупанки
4. Майта Капак
5. Капак Йупанки
6. Инка Рока
7. Йауар Уакак
8. Виракоча Инка
9. Пачакути Инка Йупанки
10. Тупак Инка Йупанки
11. Уайна Капак
12. Уаскар
13. Атауальпа
Здесь мы приводим хронологию более позднего периода истории инков, разработанную одним из ведущих ученых:
1438 – коронуется Пачакути Инка Уйпанки
1463 – Тупак Инка Йупанки принимает командование армией
1471 – Тупак Инка становится преемником Пачакути Инки Йупанки
1493 – Уайна Капак сменяет умершего Тупак Инку Йупанки
1527 – смерть Уайна Капака; его наследником становится Уаскар
1532 – Франсиско Писарро выступает в поход на завоевание империи инков
1533 – Атауальпа (уже будучи в плену) приказывает убить Уаскара (который перед этим был им побежден после длительной гражданской войны)
Родиной правителей Инков были Анды, их корни уходили в народ; они сменяли один другого в непрерывной последовательности, и ни один новый представитель аристократии не пришел сюда извне.
Обычно этот факт не нуждается в том, чтобы его так подчеркивали, но за последние несколько лет появилось много литературы (возвращаясь к старой избитой теме), в которой высказывается предположение, что многие культуры американских индейцев обязаны своими источниками переселенцам из Старого Света – уже в исторические времена. Путешествие на плоту из стволов бальсы под названием «Кон‑Тики» от берегов Перу до Полинезии только способствовало преувеличению всего того, что было широко распространено во многих научных кругах на протяжении многих лет, т. е. что все можно объяснить миграцией. Можно согласиться с тем, что имели место единичные, случайные контакты между Меланезией и Америкой (после того как монголоидные переселенцы из Азии в эпоху палеолита переправились на этот континент более двадцати пяти тысяч лет назад). Но так как эти контакты не повлекли за собой никакого обмена сельскохозяйственной продукцией, болезнями и не повлияли ни на язык, ни на физический облик людей, то… Вся эта «переселенческая лихорадка» вспыхивала начиная с 1492 года. Первые хронисты сначала полагали, что именно сын Ноя Сим прибыл сюда, чтобы заселить землю после потопа. Другие видели первоисточник в платоновском мифическом острове Атлантида. Известный историк XIX века Уильям Джон Ранкин, не покидая берегов Англии, был уверен в том, что Манко Капак был сыном хана Хубилая, первого императора Китая монгольской династии Юань, который завоевал Перу при помощи отряда слонов. В пользу этого говорил тот факт, что кто‑то нашел в Южной Америке кости доисторических мамонтов. Инки, казалось, были потомками всех народов: армян, римлян, евреев, англичан и даже китайцев. Монументальный труд Артура Познанского о Тиауанако проигрывает из‑за того, что в нем он утверждает, будто в некоторых частях Боливии люди понимают китайский язык и что в основе династии инков лежала китайская династия, которая ввиду развитости своей культуры навязала самое себя политически неразвитым индейцам Перу.Вдобавок правители Инки в своей официальной истории также отрицали, что ведут свое происхождение из народа; довольно естественно, когда западная цивилизация лишь в ХХ веке оставила бесплодные умствования насчет того, что цари обладают своей властью по божественному праву. История, которую слышал юный Гарсиласо де ла Вега от своего дяди Инки, является, без сомнения, официальной историей, которую учили молодые представители знати:
«Кузен, – сказал старик, – я с радостью расскажу тебе, и тебе следует это выслушать…» И юный Гарсиласо услышал, как бог‑Солнце, «…увидев людей такими, какими я их описал, посочувствовал им, пожалел их и послал на землю сына и дочь, чтобы обучить их… дать им закон… и показать им, как нужно жить в домах и городах…» Этими двумя посланцами были конечно же первый Инка Манко Капак и его сестра Мама Окльйо. Бог‑Солнце продолжал свои наставления: «…Когда вы подчините себе эти народы [разумеется, других индейцев, живущих в Андах], вы будете править ими разумно и справедливо, благожелательно, милосердно и мягко… И поэтому я назначаю и нарекаю вас царями, владыками всех народов…»
Нет ни малейшего сомнения в том, что правители Инки были родом из Анд и были представителями того же народа, которым они правили, а не появились здесь откуда‑то извне. Они придумали свою собственную легенду о своем божественном происхождении, подтверждая то, что об этом написал Анатоль Франс: «…История – это не наука, это искусство, и человек добивается в ней успеха только благодаря воображению».
Инки и их «историки» скрывали все исторические предания, предшествовавшие их собственным, и вскоре «запоминатели», которые при помощи своих узелково‑веревочных приспособлений кипу рассказывали и пересказывали историю, уже больше не говорили о чем‑либо до божественных Инков. Таким образом, благодаря «избирательной манипуляции историей» знать инков выросла лишь на знаниях, почерпнутых из официальной версии. Это, помимо всего прочего, дало им глубокую убежденность в своем божественном происхождении; эту точку зрения принимал также и простой народ.
Рис. 141. Инкская царица (койя). Она была царской крови, часто его сестра, и именно из ее потомства Инка и его совет выбирали наследника. Перерисовано у Фелипе Гуамана Пома де Айялы
К тому времени, когда потомок Инки был готов жениться, у него уже было такое всестороннее образование, какое только можно было получить в Америке до прихода испанцев. Он сопровождал Инку в поездках по огромной империи; он был вместе с губернаторами, которые объезжали свои владения; он принимал участие в сражениях, либо защищая то, что Инки завоевали ранее силой оружия, либо подавляя восстания. Он усваивал церемониалы и погружался в историю инков. Он успевал испробовать любовь в различных ее формах и, разумеется, получил тот или иной опыт в управлении страной.
Его одежда точно так же, как и одежда других представителей знати, не отличалась по стилю от платья простого индейца; она была только более богатой. В его проколотые уши были вставлены золотые украшения и драгоценные камни; его волосы были подстрижены челкой. Его туника была соткана из тончайшей шерсти альпаки и (часто) викуньи. Он носил высокие сандалии добротной работы.
Если рассматриваемый молодой человек был самым старшим сыном правящего Инки, рожденным от старшей жены койи, и если на то была окончательная воля Инки и его совета («двадцать его родственников, – писал хронист, – старых и мудрых людей, опытных в делах управления государством»), то этот сын назначался Инкой, становился им в какой– то момент, ближе к концу жизни правящего Инки. Вся страна одевалась в траур по умершему Инке. Его наложницы и личные слуги точно так же, как в Египте, должны были, следуя доброй традиции, сопровождать его в его путешествии к Солнцу. Их поили допьяна, они плясали ритуальный танец, и их душили. Тело Инки частично мумифицировали; внутренности вынимали и пустоту заполняли тканью. Методика, использовавшаяся для мумификации тел в Перу, известна мало или недостаточно. Нет Геродота, который описал бы для нас этот перуанский способ так же, как он лично наблюдал, например, мумификацию у египтян. Одна примечательная вещь: «мумификация» по‑гречески taricheuo, что означает маринование, засолка, сохранение, а бальзамирование ассоциировалось именно с солением рыбы. Тот факт, что бальзамировщикии у инков вынимали внутренности усопшего Инки, что было первым шагом к успешной мумификации, наводит на мысль о том же самом способе для заготовки рыбы.
Мумификация была религиозно‑колдовским действом, целью которого как в Египте, так и в Перу было сохранение тела в том самом состоянии, в каком оно было при жизни, чтобы в него, в конечном итоге, возвратилась душа. В Перу на возвышенностях с влажным климатом мумификация представляла собой проблему. На пустынном побережье Перу дело обстояло иначе, так как солнечное тепло и стерильный, пористый песок делали процесс высушивания и мумификации мертвых тел возможным. Египтяне, если верить Геродоту, извлекали мозг, внутренности и тщательно очищали тело изнутри, используя специи, вино, кассию, мирру, затем они натирали тело снаружи маслом и обертывали его полотняными бинтами. Точно так же, как египтяне, поступали бальзамировщики божественных Инков. Они также извлекали внутренности, которые клали в специальные сосуды, и обмывали тело.
Больше нам ничего не известно ни о бальзамировании, ни о том, как именно выглядели мумии властителей, так как они были первой добычей, унесенной конкистадорами. Мумию (малькис) мертвого Инки помещали в его дом и с него делали золотую статую в полный рост (пукарина). Мумии подавали еду, как будто это все еще был живой человек, который сидел на своей золотой скамеечке, символизировавшей трон. Существует несколько описаний таких мумий; некоторые из них забрал с собой Манко Капак‑второй, когда молодой Инка в 1536 году поднял против испанцев мятеж и скрылся на необозримых просторах Вилькапампы. В 1559 году один испанский чиновник нашел мумифицированные тела трех Инков. Испанский королевский наместник приказал перевезти их из Куско в Лиму, где они впоследствии исчезли[52].
Нового Инку короновали на царство после того, как тот выдерживал трехдневный пост. В действительности это была не «корона», а бахрома. Как и во всех случаях, подобных этому, это обставлялось с помпой, танцами. Мертвому Инке воздавались почести, а новый повелитель Инка начинал по традиции строить себе новый, тщательно спланированный дом в центре Куско. (Дом его предшественника, усопшего Инки, становился уака, т. е. усыпальницей.) Главная жена нового Инки, которой он давно уже обзавелся, теперь становилась его койя. Он заводил себе других жен по настоянию представителей избранного круга знати. Наложниц он брал себе из числа избранных женщин. Новый правитель определял политику своего царствования и получал множество почетных титулов своего отца – Сапа Инка, «Пастух Солнца» (Инти Кури), «Любящий Бедных» – и начинал вести себя как божество, которым он становился.
Инка принимал посетителей, сидя на золотой скамеечке (осньо); они приходили босые, словно придавленные символическим бременем, что было жестом повиновения и покорности. Все его правители курака, представ перед ним, падали ниц.
Инку всегда окружал замысловатый церемониал. Он ел с золотых и серебряных блюд, которые ставили на тканые коврики тонкой работы. Его избранные женщины держали блюда, когда он ел. Несъеденную пищу ставили в сторону и хранили, чтобы потом сжечь, соблюдая все церемонии, вместе с его одеждой, которую он никогда не надевал дважды. Он спал на соломенном матрасе, положенном на возвышении и покрытом разноцветными шерстяными тканями; обслуживали его многочисленные женщины из его окружения. Как и подобало богу, он редко ходил пешком на большие расстояния. Когда Инка вел воинов в бой, его несли на носилках. Когда он объезжал свою империю, что вполне могло занять не один год, его несли в царском паланкине. «Они путешествовали с большой помпой, – писал Педро де Сьеса де Леон, – сидя в роскошном паланкине, укрепленном на шестах из отличного дерева и украшенном [т. е. покрытом] листовым золотом и серебром. Над носилками возвышались две арки из золота с драгоценными камнями…» Из‑за обрывов и пропастей, несмотря на отличное качество дорог, Инка путешествовал медленно, проделывая не более 20 км в день. Вместе с ним отправлялась большая свита, и вдоль дороги собирались люди, чтобы увидеть его. При нем всегда состояла группа носильщиков из племени рукана, крепкого и выносливого народа, проживавшего к западу от Куско. Эти люди были одеты в особые синие ливреи и менялись сменами по восемь человек. Нет сомнений в великолепии такого паланкина, так как когда «тот самый» конкистадор Франсиско Писарро вошел в Куско, он нашел один такой паланкин в гробницах мумифицированных Инков. Согласно договору Писарро с королем Испании, он мог выбрать себе один такой паланкин, который считал самым ценным предметом своей добычи.
Рис. 142. Полководец инков, перемещающийся в паланкине, вращает пращу. С помощью этого оружия можно было с большой точностью метать камень размером с яйцо на расстояние 45 м
Правитель Инка был одет так же, как и его подданные: похожая на пончо туника, набедренная повязка, сандалии – все великолепной работы, сотканное из шерсти викуний его избранными женщинами. Диски, украшавшие его уши, были золотыми, украшенными драгоценными камнями; волосы – подстрижены челкой; в руке он держал булаву с золотым набалдашником. По‑видимому, был и имперский штандарт, флаг, которому придавали жесткость с помощью красителей и на котором рисовали какой‑нибудь символ. Короной Инки была королевская бахрома, которая называлась льяуту . Она была сделана из красной шерсти, и ее носили, обернув вокруг головы. На глаза ему спадала бахрома из красных кисточек, отделанных золотыми нитями. Один очевидец завоевательного похода испанцев видел Инку, который носил «…на голове льяуту, которая представляет собой косички из разноцветной шерсти толщиной с полпальца и шириной с палец, собранные в форме округлой короны без остроконечных верхушек, имеющей ширину кисти руки; она плотно облегала его голову, а на лоб спадали кисточки… искусно украшенные золотом».
Последний перед нашествием испанцев Инка, по имени Атауальпа, не считая тех Инков‑марионеток, которых сажали на королевский трон их завоеватели, является единственным Великим Инкой, описание которого у нас имеется: «Он был хорошо физически развит для индейца, с хорошей осанкой, среднего роста, не слишком полный, приятной внешности, серьезный… покрасневшие глаза… его очень боялись его подданные…» И брезгливый: «Однажды во время еды он подносил кусочек пищи ко рту и уронил его на свою одежду… Он быстро поднялся и удалился во внутренние покои, а затем вернулся в новом платье и темно‑коричневой накидке», сделанной из шкурок летучих мышей. Атауальпа обладал неоспоримой властью: «Во всей этой стране Перу я не видел ни одного индейца, равного Атауальпе ни по жестокости, так и по властности вида».
Рис. 143. Курака, или губернатор, который от знатока кипу получает сведения о том, какое количество продуктов питания хранится в каменных складских ларях
Нет сомнений в роскоши, окружавшей Инку, и археология это подтвердила. Золото, которое не исчезло в тиглях конкистадоров, подтверждает все, что об этом уже было сказано. Из усыпальниц были извлечены усыпанные золотом паланкины, бесподобные образцы перьевых мозаик и тканых гобеленов, которые висят сейчас в самых знаменитых музеях мира. Керамика из Перу превосходит по форме и разнообразию все, что может предложить Древний мир. Те историки «естественной школы», которые обвиняли Уильяма Прескотта, работавшего с оригинальными источниками, в «романтизме», в изображении слишком пленительной картины жизни Инки, полной церемоний, были посрамлены: все получило археологическое подтверждение.
В своем государстве Инка обладал абсолютной властью. Будучи Сапа Инкой, он правил этой огромной страной, которая носила название Тауантинсуйю, «Государство четырех сторон света». У него на службе состояли представители знати, которые были из рода Инки по крови, или те индейцы, которые поднялись благодаря своим качествам до «Инки по привилегии» (точно так же, как в Англии простолюдины благодаря своим достоинствам получают дворянское звание).
У Инков точно так же, как и у простых индейцев, были свои собственные царские айлью; выходцы из них были Инками по крови. Они образовывали правящий класс, и из их числа Инки выбирали управляющих разного уровня. Этим людям прокалывали уши. Проколотые уши означали принадлежность к знатному роду. Небольшая дырочка в мочке уха постепенно расширялась до тех пор, пока через нее уже могло пройти яйцо. В такое отверстие Инкам вставляли круглый золотой диск, украшенный драгоценными камнями. Испанцы называли представителей этого класса «большими ушами», и поэтому они вошли в литературу как орехоны. Они выполняли свои обязанности, разодевшись и усыпав себя драгоценностями. Они были полигамны и имели много жен и наложниц. У них были особые привилегии; они не платили никаких налогов, и при этом они являлись функционирующими представителями аристократии. Ко всем своим обязанностям, которые требовали от них много разъездов по стране, в этом «мире вертикалей», они относились очень серьезно. В хрониках нет упоминаний об их изнеженно– праздном образе жизни. Если эти люди не выполняли приказаний Инки, они отвечали за это своими головами.
Вторым классом управленцев были «Инки по привилегии», которых называли куракас и которые не обязательно были родом из царской айлью, однако их способности помогли им занять высокое положение. Из– за того, что Инки так быстро расширяли свою империю, у них не хватало столько Инков по крови, сколько было необходимо для управления государством. Часто в завоеванном крае уже был свой собственный вождь, который утверждался в роли правителя, а его сыновей увозили в Куско, где они проходили курс обучения, а потом возвращались как куракас. Все они не подлежали налогообложению, т. е. специальной работе для отработки налога: свои доходы они получали от простых индейцев, отрабатывавших трудовую повинность миту. Эти «Инки по привилегии» одевались в роскошные туники из перьев, вроде тех, которые в настоящее время извлекают из могил. Им прокалывали уши и украшали их золотыми дисками; они выбирали себе жен из числа избранных женщин; они были преданны Инке, потому что тот даровал им их должности. Столицей, сердцем этой империи, которое пульсировало и посылало свои животворные потоки во все четыре стороны света, знаменитой меккой всего царства был город Куско.