К ВОПРОСУ О СИНДСКОЙ СКУЛЬПТУРЕ

В дореволюционное время скульптура античных городов Север­ного Причерноморья, в частности Боспора, изучалась мало­Углубленное изучение ее и усиленная публикация памятников начинается в советский период.

Статуя найдена в 2,5 км к юго-востоку от городища Кепы и примерно в 5 км к востоку от городища Фанагории, у подножия невысокого (1,2 м) сильно распаханного кургана. Она лежала, легко присыпанная взрых­ленной землею с восточной стороны кургана, голова ее оказалась несколь­кими метрами восточнее, на поверхности. По рассказу тракториста, скульп­тура была вырвана из верхнего слоя курганной насыпи и оттянута в сто­рону плантажным плугом. Памятник получил серьезные повреждения: отбита голова, в нижней части передней стороны имеется большой глубо­кий сбой, отбито правое плечо, лицо сильно потерто, заметен ряд других мелких сбоев и царапин. Однако все повреждения счастливо обошли ос­новные части, так что скульптура полностью понятна. Она, несомненно, стояла на кургане, раскопать который, к сожалению, не удалось. Тем не

16*

243

менее место находки дает возможность предполагать, что курган относится к IV—III вв. до н. э. й никак не позднее II в. до н.

встречается.

Высота статуи 1,15 м. Она сделана из прямоугольной плиты серо-жел­товатого мелкозернистого известняка-ракушечника толщиною 0,18 м. Ее тыльная плоская сторона обработана грубо, боковые узкие стороны (рис. 1, 2)отделаны схематично. При этом части, расположенные ближе к фасадной стороне, проработаны тщательнее, чем отступающие назад. Скульптура явно рассчитана только на обозрение спереди, откуда она, несмотря на свою плоскостность, имеет вид круглой, объемной фигуры. Нижняя часть плиты (высотою 0,22 м) обработана грубо в расчете на то, что она будет заглублена в землю. Скульптура изображает мужскую фи­гуру до бедер, одетую в кафтан с длинными рукавами. С плеч спускается складками плащ, вероятно, скрепленный застежкой на правом плече. На голове высокая шапка, сзади спускающаяся до плеч. По нижнему краю головной убор обрамлен широкой повязкой, сзади завязанной в узел, концы повязки спускаются на спину. Из-под шапки выступают локоны ровно подстриженных волос, изображенных прямыми прорезями в геометризованной манере; локоны прикрывают уши и часть лба, отчего последний кажется ниже обычного.

Статуя изображает пожилого человека с короткой пушистой бородой. Усы немного свисают, сливаясь с бородою; лицо округлое, с полными ще­ками и выступающими скулами; крупный нос; рот небольшой, с припух­лыми сжатыми губами; круглые глаза посажены глубоко и близко один к другому. Заметна асимметрия лица: одна бровь немного выше и длиннее другой. Плечи мужчины крутые, грудь невысокая, шея короткая. На гру­ди и животе плащ драпируется треугольными складками, по бокам склад­ки ниспадают вертикально. Руки полусогнуты, кисти их слегка прижаты сбоку к торсу. У левого бедра — колчан, нижним концом выступающий на переднюю сторону (рис. 1, 2).Руки непропорционально коротки.

Тип лица, головной убор, кафтан и колчан — все эти детали красноре­чиво говорят о том, что статуя изображает не грека, а представителя мест­ного племени, т. е. синда.

Статуя 1961 г. представляет редкий тип, хотя среди произведений бос- порской скульптуры и можно найти аналогии.

Л СТАТУЯ-ПОЛУФИГУРА, НАЙДЕННАЯ В 1961 Г. ’ ВБЛИЗИ КЕП

1 — вид спереди, 2— вид сбоку

В 1896 г. в кургане у пос. Сенная, т. е. на территории курганного некрополя Фана­гории, была найдена статуя², изображавшая воина в каф­тане с длинными рукавами и плаще, из-под которого ви­ден пластинчатый панцирь. В левой руке — лук и стре­лы, у правого бедра — меч. По форме меча мы датирова­ли эту статую III в. дон. э.³, с чем согласилась и М. М. Ко­былина 4, ранее склонявшая­ся к несколько более поздней дате 5. Сравнение этой ста­туи с вновь найденной ука­зывает на большую их бли­зость. Обе статуи являются поколенным изображением вооруженного мужчины с ши­роким округлым лицом, силь­ными скулами. Негреческий тип особенно подчеркнут вы­соким головным убором с повязкой, типа войлочной ^β шапки, и вооружением. Раз­личие этих фигур заключает­ся в деталях одежды, выра­жении лица, числе и деталях вооружения. Сходство этих двух статуй указывает на единство этнографического типа и на близость их во вре­мени. Различия же являются следствием передачи индиви­дуальных портретных черт.

В 1959 г. на территории курганного некрополя Фанагории была най­дена скульптура, выполненная из местного известняка Она изображает голову местного жителя, синда, в островерхом головном уборе с повязкой.

Эти три скульптуры образуют единую по типу и сюжету группу, объ­единенную и районом находки. Детальный анализ головы, проведенный М. М. Кобылиной в сравнении с греческими образцами, привел ее, как нам представляется, к правильным выводам о том, что голова статуи из фанагорийского некрополя относится к середине или второй половине IV в. до н. э., что изваял ее мастер, хорошо знакомый с достижениями гре­ческой скульптуры, вероятно, грек, работавший по заказу боспорцев и создавший образ боспорца — не грека ⁸. Несомненно, что из трех приве­денных скульптур эта голова — самая ранняя. Ее художественные каче­ства несравненно выше, чем качество статуй 1961 и 1896 гг. Ее мастер бо­лее тесно связан с традициями греческой скульптуры. Геометричность, наличие диспропорций, большая суммарность изображения, характери­зующие статую 1961 г., и в то же время большая выразительность лица, передающего местный этнический тип, заставляют думать, что выполнил ее мастер — представитель боспорской художественной школы, но уже не грек. Что касается датировки статуи 1961 г., то она, как и статуя 1896 г., является дальнейшим развитием типа, представленного головою, найден­ной близ Фанагории в 1959 г., и относится, по всей видимости, к III в. до н. э. Новая находка указывает на достаточное распространение этого рода мужских статуй и заставляет усомниться в выводе М. М. Кобыли­ной, что голова из Фанагории представляла собой изображение царя. Правильнее считать его представителем синдской аристократии.

К той же группе скульптур следует отнести и статую воина из Тамани, известную нам только по описанию ^β. Статуя, как пишет М. М. Кобылина, «изображала местного жителя синдо-меота», одетого в широкие штаны и рубашку с длинными рукавами, у пояса — кинжал.

Все вышеупомянутые скульптуры, как и находка 1961 г., относятся к ’серии статуй-полуфигур.

Все статуи-полуфигуры, найденные на территории Боспора ¹¹, пред­ставляют собой надгробные памятники. Это доказывается не только тем, что на некоторых из них имеются надписи, характерные для надгробий ¹², но главным образом тем, что подавляющая часть надгробий, место наход­ки которых зарегистрировано, найдена в районе боспорских грунтовых и курганных некрополей.

Все без исключения статуи-полуфигуры высечены из местного камня — ракушечника. Высота их, за редким исключением, колеблется между 0,5 и1,00 м. Нижние части ног не изображались. Тыльная сторона плоская и отесана грубо, боковые стороны обрабатывались более обще. Скульптуры рассчитаны на обозрение спереди. Основой их служила известняковая пря­моугольная плита. Статуи-полуфигуры занимают среднее положение ме­жду рельефом и круглой скульптурой, ибо от последней они отличаются плоской необработанной задней стороною, а от рельефов тем, что скульп­турная обработка переходила на боковые узкие стороны. Нижняя часть этих статуй оформлялась трояко: 1) оставлялась необработанной; 2) пред­ставляла собой различной высоты постамент; 3) имела выступ для помеще­ния в постамент. В одних случаях статуи непосредственно вкапывались в землю, в других — стояли на постаментах.

В первую группу мы включаем вышеприведенные скульптуры воинов в высоких шапках. Для этой группы характерен особенно ярко выражен­ный этнический негреческий тип лица и этнографические детали — голов­ной убор, оружие. Из пяти скульптур этой группы четыре найдены на Та­манском полуострове, а одна неизвестного происхождения. Поэтому вряд ли следует сомневаться, что эти статуи-полуфигуры изображали синдов. Не менее важно отметить, что по ряду данных все они относятся к ранне­эллинистической эпохе.

Вторая группа включает статуи, изображающие мужские полуфигуры, закутанные в плащ, закрывающий руки до кистей; правая рука обычно прижата к груди, а левая в полусогнутом положении опущена вниз. Скульптуры этой группы повторяют общую схему мужской фигуры, ха­рактерную для греческой скульптуры, начиная с IV в. до н. э.^и, в более позднее время часто встречаемую среди надгробных статуй. Распростра­ненность этого типа на Боспоре подтверждается применением его для тер­ракотовых статуэток эллинистического времени. Изображался этот тип и на надгробных рельефах.

Нам известно 12 скульптур этой группы.

1. Найдена в 1883 г. в насыпи 4-го Тарасовского кургана около Анапы; относится к IV—III вв. до н. эЛ⁸

2. Из Анапы (Горгиппия) (рис. 2); найдена в 1957 г. при земляных работах на углу Астраханской и Терской улиц вместе с сосудами IV—III вв. до н.э. Памятник не опубликован; хранится в Анапском музее (№ 1364). Голова отбита. Высота 0,46 см. Статуарный тип, пропорции, трактовка складок находят полную аналогию в статуе из 4-го Тарасовского кургана.

3. Из Фанагории (грунтовой некрополь); относится к эллинистической эпохе 1·.

4. 5. Из района ст. Таманской; ранее хранились в Таманском музее и

247

2 статуя-полуфигура, най-

• ДЕННАЯ в 1957 г. В АНАПЕ

погибли во время войны. Опубликованы по старым фотографиям А. С. Башкировым ⁿ. Сходны со статуей из 4-го Тарасовского кургана и должны быть отнесены к наибо­лее ранним образцам этого тина, т. е. IV—III вв. до н. э.

6. Статуя Сарапиона, сына Аполлонида, найденная в 1877 г. на Карантинном шос­се под Керчью; относится, по мнению А. П. Ивановой, к I в. до н. э.¹⁸

7. Найдена в 1873 г. в Керчи на горе Мит­ридат, близка статуе Сарапиона 1⁹.

8. Найдена в 1881 г. в Керчи у Карантина. Также сближается А. П. Ивановой со ста­туей Сарапиона ²⁰.

9. Место находки неизвестно; хранится в Керченском музее 21. М. М. Кобылина сближает ее со статуей Сарапиона I в. до н. э. Однако она ближе статуе из быв­шего Таманского музея (№» 4) и статуе из 4-го Тарасовского кургана 22.

10. Место находки неизвестно; хранится в ГИМ 23, по особенностям стиля относится к эллинистическому времени.

11. Найдена в Керчи на кладбище; хра­нится в ГИМ 24.

12. Хранится в Британском музее 25 Помимо перечисленных, Г. Кизерецкий и К. Ватцингер 2® описали еще две статуи, ранее хранившиеся в Царском кургане, но, так как их описа­ние очень кратко, а фотографии не воспроизведены, возможно, что они

вошли в наш список в числе опубликованных позднее.

К сожалению, у всех статуй второй группы головы не сохранились, кро­ме статуи из бывшего Таманского музея 2’. Эта статуя погибла. Фотогра­фия, опубликованная А. С. Башкировым, неудовлетворительна. Из опи­сания известно,что детали лица и головы повреждены. Однако низкая шея, округлая голова с широкими скулами и щеками все же выдают извест­ный нам тип не грека, а синда.

Мужские полуфигуры этой группы позднее рубежа нашего летосчис­ления неизвестны. Судя по наличному материалу, они были распростра­нены как на Керченском полуострове, так и на Таманском. Однако важно, что на азиатской стороне Боспора статуи-полуфигуры были распростра­нены не только у греков, но и у синдов. Об этом говорит и негреческий тип лица обеих статуй, хранившихся в Таманском музее и найденных в 4-м Тарасовском кургане.

В третью, не совсем однородную, группу мы включаем женские статуи-полуфигуры, число которых несколько превосходит число мужских. Приводим их список. .

1. Найдена в 1871 г. на берегу Таманского за­лива у пос. Сенная над разграбленными камен­ными гробницами ^г8. Известно, что здесь была расположена значительная группа фанагорий- ских курганов IV в. до н. э.²⁹, с одним из ко­торых, видимо, и связана эта статуя. У женщи­ны под симметрично ниспадающим с готовы покрывалом был местный островерхий головной убор ^э0.

2. Найдена также в 1871 г. вместе с предыду­щей и должна датироваться раннеэллинистиче­ским временем, возможно, даже IV в. до н. э.³¹ Обе статуи из-под Сенной дают ярко выражен­ный этнический тип синдянки.

3. Найдена в 1951 г. в закладе могилы I в. н. э. фанагорийского некрополя 32. Близка двум пре­дыдущим. IV—III вв. до н. э.

4. Найдена также в фанагорийском некрополе 33. По общему типу близка предыдущим. Эллинизм.

5. Найдена в 1938 г. в некрополе Гермонассы. В. Ф. Гайдукевич считает, что она относится к

'.СТАТУЯ-ПОЛУФИГУРА, НАЙДЕННАЯ У СТ. ТИ- ТАРОВСКОЙ

(Темрюкский музей)

тип. Статуя несомненно

первым векам н. э?⁴ Однако, несмотря на гру­боватую работу, в ней много сходства с эллини­стическими, в частности, с предыдущей из фана­горийского некрополя.

6. Из района ст. Титаровской (рис. 3); хранит­ся в Темрюкском музее (№ 77). Не опублико­вана. Высота 0,66 м. Ярко выражен этнический

отражает дальнейшее развитие типа, представленного фанагорийскими скульптурами IV в. дон. э., и очень близка женским изображениям из Гермонассы (№ 5 и 9). Эллинистическая эпоха.

7. Найдена в 1914 г. в Тузлинском некрополе. Относится к эпохе позднего эллинизма, не позднее рубежа н. э.3⁵

8. Найдена вместе с предыдущей, вследствие чего ее следует датировать тем же временем ^3β. Нижняя часть отбита. Изображение отличается схе­матизмом. То обстоятельство, что от фигуры сохранилась только верхняя половина, позволяло считать ее бюстом.

9. Найдена в Анапе; хранится в Краснодарском музее. Не опубликована. Нижняя часть, представлявшая собой, вероятно, пьедестал, отколота; сильно потерта, особенно лицо; высота 0,51 м. Статуарный тип, пропорции

и характер трактовки складок сбли­жают ее как сфанагорийскими стату­ями 1871 г., так и со статуей из района ст. Титаровской. Эллинизм. 10, 11,12. Найдены в Анапе в 1957 г. вместе с мужской статуей полуфи­гурой № 2 и сосудами IV—III вв. до н. э. У двух из них (Анапский музей № 803, высотой 0,77 м и № 804, высо­той 0,63 м) головы утрачены. От треть­ей (№ 813) сохранилась верхняя часть головы в покрывале (рис. 4) в а/з натуральной величины. Широкое, открытое лицо очень выразительно. Черты его близки лицам фанагорий- ских статуй, найденных в 1871 г. На лбу показаны волосы, расчесан­ные на прямой пробор.

13. Из окрестностей ст. Таман­ской ”. Фигура едва намечена, одеж­да вообще не показана. Характер ли­ца и головной убор очень близки жен­ским изображениям на надгробиях из района Фанагории и Гермонассы.

14. Найдена в 1867 г. в Керчи на горе Митридат, в могильной насыпи ^s∙. Очень близка фанагорийским статуям 1871 г. и, поскольку ее отнесение к IV—III вв. до н. э. бесспорно, подтверждает дату этих статуй. Однако более высоко опоясанный хитон и схематизм в трактовке складок одеж­ды ниже пояса заставляют считать, что женская полуфигура 1867 г. по времени следовала за фанагорийскими 1871 г.

15. Найдена в 1886 г. в Керчи у Карантина; близка предыдущей⁸⁸. Элли­низм.

16. Найдена в 1873 г. в Керчи на горе Митридат. Входит в серию эллини­стических статуй полуфигур ⁴⁰, но пропорции более укорочены.

17. Найдена в первой половине XIX в. близ Карантина, в кургане, заклю­чавшем склеп с уступчатым сводом ⁴¹; IV—III вв. до н. э.

18. Найдена в 1870 г. в Керчи на горе Митридат. По характеру оформле­ния и трактовке складок хитона относится, видимо, к периоду I в. до н. э.— I в. н. э.⁴² В целом более примитивна и напоминает антропоморфные над­гробия.

19. Найдена в 1881 г. на Аджимушкайской ул. в Керчи ^4s. А. П. Иванова относит ее к I—II вв. н. э?2

20. Найдена в 1939 г. возле городища Китея 4^fi; датируется I в. н. э?⁸

21. Керченский музей, происхождение неизвестно. Эллинистическая эпоха 47.

22. Керченский музей, происхождение неизвестно. Небольшая статуэт­ка-полуфигура; воспроизводит эллинистический статуарный тип женской фигуры 48.

23. В Государственном Эрмитаже, передана из Керченского музея. Полу­фигура на высоком постаменте 4^е. Воспроизводит эллинистический ста­туарный тип, но относится, видимо, к I—II вв. н. э.®о

24. Керченский музей. Полуфигура Наиды, матери Теодора, относится к первым столетиям н. э.^б1, но воспроизводит эллинистический статуар­ный тип.

25. Приобретена Керченским музеем в 1909 г. и хранилась в Мелек-Чес- менском кургане. А. П. Иванова относит ее к группе эллинистических ^sa.

26. Найдена в 1890 г. в Керчи; хранилась ранее в Царском кургане ^s3.

27. Статуя, хранящаяся в Одесском музее ^м, справедливо вводимая А. П. Ивановой в круг эллинистических.

28. Найдена И. Т. Кругликовой около Героевки на Керченском полуост­рове.

Три статуи, ранее хранившиеся в Царском кургане ^ββ, вероятно, позд­нее были опубликованы как беспаспортные и вошли в наш список.

Все эти женские статуи-полуфигуры изображают женщин-боспоря- нок, лица которых далеки от греческих идеалов: они округлые или округ­ло-овальные, как правило, с крупным носом и полными щеками. С головы спускается длинное покрывало, под которым на груди виден хитон, иног­да охваченный поясом. Правая рука обычно прижата к груди, левая полу­согнута и либо придерживает край покрывала, либо какой-то круглый предмет.

Несмотря на единство типа статуй этой группы, они не однообразны, различаясь выражением лица, деталями одежды, головных уборов, поло­жением рук, размерами, оформлением нижней части. 13 статуй этой груп­пы найдены на Таманском полуострове, 8 — на Керченском, место наход­ки остальных неизвестно (в пределах Боспора).

Из приведенного перечня можно заключить, что женские статуи-по­луфигуры бытовали более длительное время, чем мужские (с IV в. до н. э. по I—II вв. н. э.). Количественно таманская группа превышает керчен­скую. При этом среди таманских преобладают раннеэллинистические, из них наиболее ранними следует считать статуи 1871 г. из станицы Сенной и из Ананы. По типу головного убора эти статуи близко связаны с мужскими фигурами первой группы и, несомненно, изображают женщин-синдянок.

, Обращаясь к полуфигурам всех групп, увидим, что из скульптур, ме­сто находки которых известно, 22 происходят с Таманского полуострова, а с Керченского — 13. Даже если допустить, что большинство из осталь­ных найдено на Керченском полуострове, все же таманская группа ока­зывается многочисленнее или равна керченской. Следует иметь в виду, что некрополи Тамани исследованы хуже керченских. Однако более важ­но отметить, что таманская группа статуй-полуфигур в целом относится

к ранним образцам всей серии. Среди нее мы не находим позднейших (I—II вв. н. э.) и, напротив того, выделяются наиболее ранние экземпля­ры. Скульптуры первой группы мужских статуй-полуфигур с оружием и женских в островерхом головном уборе типа 1871 г. из Фанагории отно­сятся к раннему эллинизму и являются наиболее яркими и характерными. Они составляют специфическую особенность местной пластики азиатской стороны Боспора и отражают культуру его населения.

Популярность статуй-полуфигур на Таманском полуострове подтвер­ждается распространением рельефных надгробий с изображением на них статуй-полуфигур ⁵в. Такие надгробия происходят из района Фанагории⁵⁷, Гермонассы ⁵⁸, Горгиппии и относятся к эллинистическому времени. Глав­ные признаки, объединяющие эту небольшую пока группу скульптур: единство сюжета — женский образ, созданный синдским искусством, с ха­рактерными признаками местного этнического типа и этнографическими деталями, и единство художественного стиля. Женский образ, представлен­ный этими надгробиями, очень близок тому, который воплощен в несколь­ких статуях-полуфигурах, найденных в 1871 г. при раскопках Фанагорий- ского кургана. Все они, несомненно, изображают обитательниц Таман­ского полуострова ⁵⁹эпохи эллинизма. Однако, несмотря на общность женского образа, представленного статуями-полуфигурами и рельефны­ми надгробиями ^м, все лица изображенных женщин отличались некото­рыми индивидуальными чертами и разным выражением, что объясняется, видимо, стремлением к портретности. Подобный тип изображений женщин среди надгробий с Керченского полуострова неизвестен. Правда, надгро­бие с весьма сходным изображением женщины имеется в собрании Кер­ченского музея 61. Но оно было приобретено в 1916 г. в неизвестном ме­сте, а сходство его с вышеупомянутыми таманскими столь велико, что сом­неваться в его происхождении из Синдики едва ли возможно. Женский тип, представленный этими памятниками, очень близок изображению бо­гини на ритоне из дер. Мерджаны в2, т. е. из Синдики.

Среди этих надгробий особенно выделяется своеобразием, варвариза­цией женского образа и примитивизмом группа горгиппийских надгробных памятников (Анапский музей, №№ 108а, 208, 739а и 2588). Форма высо­кого головного убора на одной из этих стел (рис. 5) аналогична форме го­ловного убора богини на ритоне из кургана Карагодеуашх⁸³, чем в неко­торой степени подкрепляется отнесение анапских надгробий к эллини­стическому времени. |

Рельефные надгробия с изображением женских статуй-полуфигур во­обще менее характерны для Керченского полуострова. Известны два по­добных надгробия из Керчи ^β4, но они сильно отличаются от вышеприве­денных изображений женской полуфигуры. Кроме того, они относятся ко времени, явно более позднему, чем таманские.

А. П. Пванвва на сеасилв задачд ср аснання тамтнскос и ке ркенсеой групп надгробий, и тем не менее, касаясь фанагорийских женских статуй-

5 РЕЛЬЕФНОЕ НАДГРОБИЕ ‘ ИЗ АНАПЫ

полуфигур 1871 г., она верно отметила, что этот тип надгробного памятника был по­пулярен в азиатской части Боспора ^β5.

Нам представляется возможным не толь­ко выделить группу мужских и часть женских статуй и надгробий, как специ­фически синдских, но и высказать пред­положение, что развитие надгробных ста- туи-полуфигур на Боспоре, их специфика и отличия от греческих следует отнести в основном к влиянию художественных вку­сов синдской эллинизированной знати.

Все находки статуй-полуфигур в азиат­ском Боспоре связаны с территорией Син­дики, т. е. треугольника Фанагория — Тузла — Горгиппия.

С территории азиатского Боспора нам известно всего несколько скульптур VI — V вв. до н. э. Ранние боспорские скульп­туры были по преимуществу привозными и удовлетворяли в основном потребности боспорских греков. Заметное развитие скульптуры местного производства, в том числе использовавшейся негреческим на­селением (антропоморфные надгробия, ста­туи-полуфигуры, а затем рельефные над­гробия), начинается с IV в. до н. э. Это совпадает с завершением инкорпорации Синдики и других Прикубанских террито­рии в состав Боспора. С IV в. до н. э. Та­манский полуостров и Прикубанье уже составляли важнейшую часть цар­ства и, по-видимому, его основную сельскохозяйственную базу. Боспорские

правители и знать проявляли внимание к недавно независимой и сохраняю­щей особое положение в государстве синдо-меотской знати, завязывая с ней тесные, даже родственные, связи, примером чему может служить Гилон, правитель Кеп, женившийся на туземке ^ββ. Династия Спартокидов стала полусиндской ^β7. Пребывание боспорских царей и членов их дома, а вместе с ними и боспорской знати в Синдике было, по-видимому, частым⁸⁸. Подобные связи обусловливали прежде всего проникновение греческой скульптуры в Синдику, где она, прививаясь на синдской почве, и сама претерпевала изменения под воздействием синдской культуры и идеоло­гии. Например, царица Комосария, синдянка по происхождению, воздвиг­ла статуи негреческим богам, Санергу и Астаре в⁹, на горе Бориса и Гле­ба, у Ахтанизовского лимана. Там находилось, по-видимому, древнее свя-

тилище местных, негреческих божеств, пользовавшееся в Синдике большой известностью и особым почитанием. Несмотря на то, что статуя Астары (статуя Санерга не сохранилась) изваяна в стиле греческой скульптуры ’о, в ней наблюдаются некоторые черты, присущие фанагорийским статуям- полуфигурам 1871 г.: поза, положение рук, длинное покрывало, плоскост­ность. Каменная скульптура, использовавшаяся негреческим населением азиатского Боспора, распространилась здесь в основном под влиянием гре­ческой и может служить одним из показателей интенсивной эллинизации синдов, гораздо более значительной, чем скифов. Это отразилось на ха­рактере и количестве бытовавших у них скульптур. Однако особенности условий хозяйственной и социальной жизни, сохранение особых религиоз­ных представлений у синдов и меотов наложили сильный отпечаток на их пластику, явившуюся одним из направлений в истории боспорской скульп­туры. Основными чертами синдского искусства можно считать, отход от греческих канонов при неразрывной общей связи с греческой скульпту­рой, стремление к точной передаче этнического типа и этнографических черт и деталей, стремление к портретному сходству, схематичность и плоскостность изображений. Ряд этих черт, как схематичность и большая грубость ' техники по сравнению с классической греческой скульптурой, нередкое нарушение пропорций, наряду с реализмом ⁷¹являются общи­ми для скульптуры народов, живших на периферии античных госу­дарств и развивавших свое искусство под сильным воздействием культуры античных центров.

Несомненно, что первые надгробные скульптуры с изображением не­греческого, главным образом синдского, населения создавались скульп­торами-греками из боспорских городов (например, фанагорийская голо­ва 1959 г.), а затем должны были появиться скульпторы из местной негреческой среды. Произведения их были в техническом отношении слабее, но они полнее отражали этнографические детали и этнический тип.

Важнейшим, как нам представляется, выводом из проведенного обзо­ра является тот факт, что названные группы скульптурных памятников изображают обитателей Таманского полуострова — негреков, в основном синдов, а в таком случае эти памятники представляют первостепенный ис­торический источник. Собственная культура синдов изучена слабо, мало выделены ее специфические особенности. Все исследователи, занимающие­ся азиатским Боспором, подчеркивают сильную и раннюю эллинизацию синдов, за которой часто пропадают самобытные элементы синдской куль­туры. Скульптурные изображения синдов действительно указывают на огромное влияние античной культуры на синдское население, но одновре­менно тем более ярко иллюстрируют сохранение этнических особенностей синдов, их этнографический тип, быт, элементы идеологии, что трудно, а подчас невозможно проследить по другим источникам. Напомним, что этническая принадлежность группы таких замечательных памятников, как

таманские курганы, до сих пор остается недостаточно выясненной. Синд­ская скульптура способна пролить некоторый свет на этот вопрос 72. Памятники синдской пластики иллюстрируют выдающуюся роль синдов в формировании этнически смешанного населения Боспора, в формиро­вании его синкретической культуры, что соответствовало и той большой роли, которую играла Синдика в экономической и политической жизни этого государства.

Статуи-полуфигуры, найденные на Керченском полуострове и изобра­жающие представителей местной этнической среды, не противоречат наше­му представлению о главной роли синдов в развитии боспорской скульпту­ры эпохи эллинизма. Помимо двух-трех йтатуй-полуфигун, при этом са­мых поздних из охарактеризованной нами серии, все остальные подобные скульптуры были найдены в пределах некрополя. В Пан-

тикапее, столице государства, должно было проживать много переселен­цев с азиатской стороны Боспора, и прежде всего представителей синдо- меотской знати 73.

Интенсивный рост населения Пантикапея в IV в. до н. э. был обуслов­лен не только и, видимо, не столько продолжающейся иммиграцией из греческих городов Средиземноморья, сколько большим притоком пересе­ленцев с азиатской стороны Боспора. С появлением этого населения ра­стут курганные насыпи на Юз-Обе и ставятся на могилах портретные ста- туи-полуфигуны.

Надо думать, что впервые столетия н.э., несмотря на сильно сме­шанный этнический состав населения босфорских городов и сармат^ащ^ю их культуры, традиции синдо-греческой скульптуры были еще живы и продолжали оказывать свое влияние. Это проявлялось в любви к деталям и предметам вооружения, в портретисти и этнографической правдивости персонажей на надгробных рельефах. Те же особенности наряду с синд­ским типом лица находим мы и в статуе Неокла 7« II в. н. э. из Анапы. Подобный тип мужской фигуры и лица в других местах на Боспоре не встре­чаются, но совершенно сходное лицо можно видеть у мужчины на мрамор­ном надгробии I—II вв. н. э., тоже из Анапы ^7s. Если мы сравним изобра­жения боспорцев ⁷⁶в керченской скульптуре I—II вв. н. э. со статуей Неокла, то отчетливо увидим в изображении правителя Горгиппии всю специфику синдского типа, известного по йтатуям-полуфигунам эллини­стического времени.

Традиции синдской скульптуры эллинистического времени продол­жает и мраморная статуя I в. н. э. из Анапы, хранящаяся в ГИМ. Она изо­бражает мужскую фигуру (голова не сохранилась) в кафтане, плаще и штанах, с коротким мечом у правого бедра ⁷⁷. В целом фигура и плащ на­поминают статую-полуфигуру синда, найденную в 1961 г. Горгиппия всег­да оставалась административно-политическим центром Синдики ⁷⁸. И да­же когда санматы-аспунгиасе заняли значительную часть Синдики меж­ду Фанагорией и Горгиппией 79, район, непосредственно прилегавший

к Горгиппии, был выделен в особый административный округ, что извест­но по надписям первых веков н. э., упоминающим наместника Горгип­пии (ό έπι τής Γαργιππείας) ^β0, которым и был сын Неокла. Здесь даже в период общей сарматизации всей культуры Боспора были живы куль­турные традиции синдов.

1 Находится в настоящее время в экспо­зиции ГИМ.

2 ОАК за 1896 г., стр. 124; хранится в Керченском музее.

3 Н. И. Сокольский. Боспор- ские мечи. МИА, № 33, 1954, стр. 144.

4 М. М. К о Б ы л и н а. Фанагория. МИА, № 57, 1956, стр. 61; она же. Скульптурный портрет из Фанагории. СА, 1962, № 3, стр. 209.

5 М. М. К о Б ы л и н а. Скульптура Боспора. МИА, № 19, 1951, стр. 184, рис. 8, 3, 4.

β М. М. К о Б ы л и н а. Скульптур­ный портрет из Фанагории. СА, 1962, № 3, стр. 210.

7 М. М. К о Б ы л и н а. Скульптур­ный портрет из Фанагории, стр. 209— 214, рис. 1—4.

8 Там же, стр. 213.

9 М. М. К о Б ы л и н а. Скульптура Боспора, стр. 186.

ю к—W, стр. 136, № 746, таБл. LV.

11 А. П. Иванова. Скульптура и живопись Боспора. Киев, 1961, стр. 73-97.

12 Там же, стр. 74.

13 Там же, стр. 81—82.

14 А. П. Иванова. Указ. соч., стр. 74—76.

15 Там же, стр. 75—76, рис. 23.

16 М. М. К о Б ы л и н а. Фанагория, стр. 62, рис. 18, 2;А. П. Иванов а. Указ. соч., стр. 79.

17 А. С. Б а ш к и р о в. Отчет оБ ис­торико-археологических изысканиях на Таманском полуострове летом 1948 г. «Ученые записки Московского государ­ственного педагогического института им. В. П. Потемкина», XIII, вып. 2. М., 1950, стр. 166, рис. 72, 72-а.

18 К—W, № 739, таБл. IV; А. П. И в а­н о в а. Указ. соч., стр. 73—75, рис. 18.

¹⁸Там же, стр. 75, рис. 22.

20 Там же, стр. 75, рис. 8.

21 М. М. К о Б ы л и н а. Скульптура Боспора, стр. 81, 84, рис. 8, 1.

22 А. П. Иванова. Указ. соч., стр. 75, ссылка 4.

23 К—W, № 745, таБл. LIV.

24 К—W, № 741.

26 K-W, № 740.

2« к—W, № 743 и 744.

27 А. С. Башкиров. Указ. соч., стр. 166, рис. 72.

28 А. П. Иванова. Скульптура и живопись, стр. 78, 79, рис. 26.

29 М. И. Ростовцев. Скифия и Боспор. Л., 1925, стр. 266 сл.

30 А. П. И в а н о в а. Указ. соч., стр. 78.

31 Там же, стр. 79, рис. 25.

32 М. М. К о Б ы л и н а. Фанагория стр. 62, рис. 18, 6;А. П. Иванов а. Указ. соч., стр. 79.

33 М. М. К о Б ы л и н а. Фанагория, стр. 62, рис. 18, 3.

34 В. Ф. Г а й д у к е в и ч. Некро­поли некоторых Боспорских городов. МИА, № 69, 1959, стр. 179, рис. 48, 2.

35 Η. П. Сорокина. Тузлинский некрополь. М., 1957, рис. 20, стр. 40; М. М. КоБылина (Скульптура Боспора, стр. 180—181, рис. 7, 3)от­носит эту статую к эллинистической эпохе, совершенно правильно считая ее прототипом известного рельефного надгроБия Хрисии, дочери Деметрия (там же, стр. 181, рис. 7, 4).

36 Η. П. Сорокина. Тузлинский некрополь, стр. 46, рис. 23. Η. П. Со­рокина датирует эту статую II—III вв. н. э., ссылаясь на херсонесские Бюсты. С этой датой согласилась А. П. Иванова (Указ. соч., стр. 91). Мы полагаем, что для такой датировки нет оснований, что между херсонесскими Бюстами II—III вв. и тузлинской статуей на­Блюдается Большое различие. Тузлин­ская полуфигура очень Близка найден­ной там же женской полуфигуре № 7.

37 Η. П. Розанова. Неизданные надгробные стелы Таманского музея; ВДИ, 1951, №3, стр. 93, № 5, рис. 5. А. С. Б а ш к и р о в. Ука з. соч., стр. 166, рис. 71.

38 Ш—W, № 751; А. П. Иванова. Указ. соч., стр. 7G, рис. 24.

39 А. П. Иванов а. Указ. сос., стр. 78, рис. 9.

4° Там же, стр. 80, рис. 29.

4 ¹ F. D u b o і s de Μ о n t p е г e u х. Voyage autour du Caucase..., t. V. Paris, 1845, атлас, серия IV,табл. XXVI, рис. 4.

42 А. П. Иванова. Указ. сос.,

стр. 83, рис. 33.

43 ОАК за 1891 г., рис. 20.

44 А. П. Иванова. Указ. сос.,

стр. 92, рис. 39.

46 Ю. Ю. Марти. Неопубликован­ные археологические памятники Кер­ченского историко-археологического музея им. А. С. Пушкина. ВДИ, 1941, № 1, стр. 200, IV.

46 А. П. И в а н о в а. Указ. сос., стр. 93, рис. 40.

47 Там же, стр. 79—80, рис. 28.

48 Там же, стр. 86, рис. 31.

54 ОГАМ, № 50 043; поступила в 1901 г. из Керси.

55 К—W, Λ- 750—752.

56 А. П. И в а н о в а. Указ. сос., стр. 86—88.

6’ Н. И. Сокольский. Находки на вершине горы Бориса и Глеба на Таманском полуострове. СА, 1957, № 1, стр. 245, рис. 3; М. М. Кобы­лина. Надгробие из Фанагории. КСИА, вып. 89, 1962, стр. 112—114, рис. 43; еще одно надгробие, пока еще не опубликованное, найдено А. К. Ко­ровиной в 1962 г. у Ахтанизовского лимана (доклад в ГМИИ).

58 H. II. Р о з а н о в а. Указ. сос., стр. 93, М* 4, рис. 4.

59 М. М. Кобылина.. Надгробие из Фанагории, стр. 114.

17 Заказ M 3551

60 П. Н. Шульц. Надгробный

рельеф из села Марьино. СХМ, III, 1963, стр. 5—6.

³¹А. П. Иванова. Указ. сос., стр. 87, рис. 34.

’2 Е. О. П р у ш е в с к а я. Художе­ственная обработка металла. АГСП, стр. 348, рис. 33.

63 Е. О. П р у ш е в с к а я. Указ. сос., стр. 348, рис. 30.

84 К—W, № 287 и 318.

85 А. П. Иванова. Указ. сос., стр. 79.

’’ Эсхин. Ресь против Ктесифонта, 71, 72; Н. И. Сокольский Кепы. «Антисный город». М., 1963,

стр. 104.

8’ В. Ф. Гайдукевич. Боспор- ское царство, стр. 59, 62. Заметим, сто уже Сатир I породнился с синд­ским царем Гекатеем.

’8 D i о d., XX, 25.

89 IOSPE, II, 346; Н. И. Соколь­ский. Афродита Таманская. «Ис­кусство», 1964, № 7, стр. 71.

70 А. П. Иванова. Указ. сос., стр. 65—72, рис. 19, 20.

71 L. H a h 1. Zur Stilentwicklung der Provinzialromischen Plastik in Ger- manien und Gallien. Darmstadt, 1937.

72 Оружие и одежда, изображенные на мужских статуях-полуфигурах, ана- логисны находймым в погребениях таманских и семибратних курганов (М. И. Ростовцев. Скифия и Боспор, стр. 343 сл.). Синдская скульп­тура дает законсенное представление о внешнем виде синдов. Курганы же важны тем, сто некоторые из них вос­ходят к V в. до п. э. М. И. Ростовцев отмесает (Скифия и Боспор, стр. 370), сто особенно трудно отлисить женские туземные погребения от гресеских, поскольку женщины в большей мере, сем мужсины, находились под влия­нием гресеского культурного обихода. Синдская скульптура, с одной сторо­ны, полностью подтверждает это поло­жение, с другой — дает представле­ние о своеобразии облика синдских женщин, которое трудно уловить по археологисеским материалам. Есте­ственно, сто относить таманские кур­ганы к группе «скифских» нельзя. Синдские скульптуры из некрополей

257

таманских городов, особенно Фана­гории, многочисленные курганы с по­гребениями синдского эллинизован- ного населения показывают, в какой большой степени города азиатского Боспора впитали в себя синдское, а вместе с тем, вероятно, и меотское население, начиная с IV в. до н. э. ⁷⁸В. Д. Б л а в а т с к и й. Об этни­ческом составе населения Боспора в IV-III вв. до н. э. СА, XXVIII, 1958, стр. 101; он же. Пантикапей. М., 1964, стр. 68-64.

74 В. Д. Блаватский. Искус­ство Северного Причерноморья антич­ной эпохи. М., 1947, стр. 96—98, рис. 61; М. М. К о б ы л и н а.

Скульптура Боспора, стр. 171, 172, рис. 1, 2.

76 А. И. Болтунова. Надписи Боспора. ВДИ, 1959, № 4, стр. 96— 97, рис. 5.

76 М. М. Кобылина. Скульптура Боспора, стр. 74—78, рис. 8, 4.

77 Н. И. С о к о л ь с к и й. Боспор- ские мечи, стр. 151, рис. 6.

78 Strabo, XI, 2, И·.

79Strab(>, XI, 2, 11.

80 IOSPE, IV, 484; В. В. Л а т ы ш е в. Эпиграфические новости из Южной России. ИАК, вып. 23, 1907, стр. 46, Λ” 82; В. В. Латышев. Неиз­данные горгиппийские надписи. ИАК, вып. 87, стр. 88—42.

Η. П. СОРОКИНА