ЦЕНА НА РАБОВ

беглый обзор различных обязанностей рабов, кото­рый я сделал, позволяет мне подойти к двум новым вопросам: о цене на рабов и об их числе в Греции вообще дцать, потому что в нем два человека: тайный и явный, и, кроме того, Гермес дает понять, что он может получить немножко золота благодаря своим чудесным секретам; поэтому с назначенной цены сбавляется только 4 мины.

В этой игре остроумия, где Лукиан сумел так хорошо подметить обычаи и формы продажи, он, повидимому, должен был взять за основание различные ставки принятого тарифа. Кроме Сократа, который стоит вне конкуренции, и Диогена, за которого была за­плачена цена самой плохой собаки⁴, остальные расценки держатся в общем в пределах рыночных цен: мы это увидим на дальнейших примерах; но я не думаю, чтобы мы могли извлечь отсюда какие- либо точные указания о стоимости того или другого вида рабов. Мне кажется, что Бёк ошибается, думая найти в оценке Филона— 1 мина—цену людей, предназначенных для работы на мельнице.

Одна фраза у Ксенофонта, цитируемая Бёком, дает нам некото­рое представление о расценках, которое более подходит к описы­ваемой эпохе.

Желая показать, что в оценке дружбы существует много ступеней, Сократ употребляет сравнение с продажей рабов: «Среди нас,— говорит он,—один стоит две мины, другой едва полмины; вот этот пять мин, а тот вот даже десять. Больше того: говорят, что Никий заплатил целый талант за заведующего работами в его копях»⁶. Последняя цена является совершенно исключительной, и скром­ная сумма в полмины тем более не могла быть ценой крепкого, сильного раба. Но цена раба уродливого или бесполезного могла падать еще ниже, как, например, было с Эзопом⁷, который, по преданию, был продан за 60 оболов. Остальные цены, указанные 6 А. Валлон 8]

Сократом, должны были являться более обычными. Поищем этому доказательства и посмотрим, к каким различным видам рабов можно отнести подобные цены.

Цена на рабов видоизменялась сообразно с тем, к чему они были пригодны: мужчины, пригодные для работ на мельницах или в копях, были дешевле всего; затем шли рабы, пригодные для какого-нибудь ремесла и, наконец, предназначаемые Для роскоши или для удовольствий.

Для рабов труда их цена, естественно, определялась тем коли­чеством продукта, который они могли дать. Эти два момента, взаимно друг друга определяя, дают возможность пользоваться ими для взаимной проверки. Так, рабы, нанятые для эксплоатации Лаврийских копей, давали хозяину чистого барыша в день 1 обол, или в год 360 оболов⁸; кроме того, предприниматели должны были учесть возможность случайных болезней или бегства рабов, так как по окончании срока контракта они должны были вернуть их в том же числе, в котором они их получили.

ственные деньги первые 1 200 рабов и что доход с них будет употребляться начиная с конца первого же года на приобретение новых рабов; так как этот доход с каждым годом возрастает и в той же пропорции возрастает число приобретаемых рабов, то можно будет в пять лет приобрести 6 тысяч рабов по 122—123 драх­мы, а в шесть лет—по 193—194 драхмы¹².

Две цены, довольно близкие друг к другу, установленные выше (одна—стоимость общей продукции довольно значительного числа рабов, другая—полная стоимость еще большего количества), являются неизбежно средними ценами. Это говорит за то, что инди­видуальные цены могут быть ниже и выше этой нормы. И действи­тельно, в этой массе людей было много ступеней в зависимости от производственной работы, начиная от рабов, которые были заняты копанием ям и траншей, чтобы получить руду, и кончая теми, которые в мастерских обрабатывали это сырье и выделяли чистое серебро. Итак, существовало заметное различие в продукции, дава­емой рабами, и в их стоимости, различие, которое не давало себя чувствовать, когда составлялись сметы на аренду и покупку в боль­шом масштабе, но которое должно было быть учтено при договорах менее общего значения. В одной из речей Демосфена, в которой Бёк думает найти указание на менее высокую цену на рабов этого рода, мне кажется, наоборот, указывается для них более высокая цена. Чтобы можно было судить об этом, разобравшись во всех обстоятельствах, я изложу это дело, о котором идет речь.

Пантенет поручил Мнесиклу приобрести ему кузнечную мастер­скую в районе Маронейских копей с 30 рабами, нужными для этой мастерской¹⁴. Для этой покупки он одолжил 105 мин¹⁵, которые получил в ссуду от Эверга и Никобула. Мастерская и 30 рабов должны были служить залогом этого долга, и, для того чтобы этот залог был лучше обеспечен, Пантенет составил договор на продажу на их имя. Однако отдельньгм актом кредиторы условились предо­ставить ему эксплоатацию мастерской из расчета обычного про­цента—1 драхма в месяц, или 12% годовых; и они устанавливают срок, когда Пантенет получит мастерскую в полную собственность, выплатив занятую сумму¹⁶.

По ходу речи видно, что мастерская была куплена специально на деньги Эверга, кредитовавшего на это 1 талант, а 30 рабов были куплены на деньги Никобула за 45 мин¹⁷. Отсюда сделали вывод, в том числе и Бёк, что эти 45 мин представляют стоимость рабов, и, таким образом, определяют стоимость каждого в 1¹∕₂мины. Но правильна ли эта цена? Это вовсе не вытекает со

всей необходимостью из природы всей этой сделки. Под видом продажи и аренды все эти контракты на самом деле являются не чем иным, как закладной. Если первый передавал заимодавцам вполне реальную собственность, то второй своими ограничитель­ными оговорками оставлял за Пантенетом реальные права на соб­ственность. C этой точки зрения и заимодавец и должник могли говорить об этом имуществе, как о своей собственности¹⁸, но они были связаны друг с другом. И подобно тому как Пантенет не мог располагать рабами без того, чтобы Никобул не отказался от своего права, точно так же и Никобул, который их купил в присутствии и с согласия Пантенета, не мог продавать их без его подтвержде­ния¹⁹. Таким образом, тут нет полной продажи, и цена, поставлен­ная в контракте, может и не обозначать полной цены. Вполне воз­можно, что деньги, данные кредиторами, служили не для полной уплаты за мастерскую и за рабов, но для доплаты к той сумме, которую Пантенет остался должен тем, кто дал ему раньше деньги для этой покупки. Действительно, он говорит несколько ниже, что стоимость спорных вещей была гораздо выше той суммы, которую они дали ему взаймы²⁰. И это подтверждается тем, что защитник приводит это заявление и не оспаривает его. Пантенет, вернув себе право собственности на рабов и на мастерскую, вновь продает их за 3 таланта 2 600 драхм (в общем за 206 мин)²¹. Это почти вдвое больше тех денег, что дали ему взаймы оба кредитора (105 мин). ППИМРНЯЯ К ЭТОЙ H∩R∩W ТТРИР МЯРТРПСКПЙ тл пяблп тл CitlthtttptjТ/ГР

............................ _i- ■ - і

которое нам было дано первым договором, где один обязался талан­том, другой 45 минами, мы получим, что мастерская и соответствую­щая часть копей будут стоить около 2 талантов, а 30 рабов— немногим меньше 90 мин, допустим, 3 мины каждый²².

Цена тех, чей труд требовал больших умственных способностей, поднималась значительно выше. Многие тексты Демосфена, Эсхина и других ораторов дают нам для известного числа рабочих этого рода и полную сумму и точный доход за год или за день. Но в этих оценках есть некоторые ошибки, которые зависят частью от харак­тера оратора, частью от самой природы исследуемых объектов. Оратор есть прежде всего адвокат и, следовательно, поставлен в необходимость преувеличивать или преуменьшать свои оценки, смотря по обстоятельствам и требованиям своей судебной речи; с другой стороны, даже не предполагая в нем интереса извращать истину, можно думать, что те цифры, которые он приводит, могут иногда представлять лишь приблизительную стоимость рабов. Один пример из Демосфена нам объяснит и подтвердит эти оговорки.

В наследстве, оставленном отцом Демосфена, находились две фабрики: одна оружейная, на которой было 32 или 33 раба и оце­ненная в 190мин, другая—кроватная, на которой было 20 рабов, заложенная за 40 мин, всего 230 мин для 52 или 53 рабов, которые были у него в тот день, когда опекун взялся за управление его состоянием²⁴. Когда он сдавал отчет, то 14 из этих рабов с суммой денег в 30 мин и домом той же ценности составили всего 70 мин, т. е. 10 мин за 14 рабов²⁵. Комментатор Демосфена приписывает это обесценение их старости, инвалидности й т. д.; поверим, что и соображения оратора способствовали этому. Но эта стоимость, приписываемая обеим мастерским (190 и 40 мин), допуская всю ее точность, может ли она одна служить для определения стоимо­сти рабов? Могло бы показаться, что, согласно первой цифре, нужно установить среднюю цену на оружейников в 6 мин и в 2 мины—для рабочего по кроватному делу. А между тем это со­всем не так. Последние не были куплены, но были наняты в числе двадцати под кредит в 40 мин, а обычно бывает, что залог превы­шает по стоимости сумму, которую он гарантирует. Эта оценка, которая дает 2 мины за человека, может быть ниже действитель­ной стоимости. В другом случае, наоборот, сумма в 190 мин за всю мастерскую может быть много выше цены одних только рабов; ведь сам Демосфен говорит нам, что эти рабы стоили по меньшей мере 3 мины, а другие—5 и 6 мин, и по конъюнктуре Рейске их нужно различать так: тридцать по цене не меньше 3 мин, а два или три, являвшиеся, исс> симнения, руководителями производства, по цене от 5 до 6 мин. Сочтем 105 мин для первых тридцати из расчета по 3¹∕₂мины за каждого и 15 мин для 2 или 3 остальных; всего получится 120 мин; остающиеся 70 мин будут представлять стои­мость оборудования, помещения и орудий труда.

Текст Демосфена дает нам прямо цену в 3 и б мин за раба- кузнеца: 3 мины за простого рабочего, б, вероятно, за руководи­теля производством. Один текст Эсхина позволяет нам подойти, правда, окольной дорогой, к очень близкому результату. Он гово­рит нам, что отец Тимарха имел 9 или 10 рабочих, сапожников, приносивших по 2 обола в день дохода, а руководитель мастерской давал 3 обола²⁶. Сколько давали они в год? Исходя из годового дохода по известному уже отношению, можно подойти к опреде­лению основного капитала. Другими словами, сколько в году было у них трудовых дней? В общем это зависит от условий, в которые поставлен раб. Если он нанят на год, то цена его труда должна быть распределена на все дни из расчета 360 дней в году, как это показывает Ксенофонт в своих вычислениях; в других случаях трудовыми днями нужно считать дни, когда рабы дают какую-либо продукцию, и таких дней нельзя считать больше трехсот в году²⁷. Таков, вероятно, был случай с рабочими Тимарха: годовой доход с них был, таким образом, равен 600 оболам с человека, а с руко­водителя мастерской—750 оболам; допуская между этим доходом и капиталом обычное отношение 25: 100, получим, что раб будет стоить 400 драхм, или 4 мины, а руководитель—6 мин²⁸.

Если можно установить обычную цену рабов, занятых добыва­нием серебра или тяжелыми сельскими работами, в 2 или 2¹∕₂ми­ны, то, повидимому, средняя цена раба-рабочего должна быть более высокой, например от трех до четырех мин, а для заведую­щего мастерской—в полтора раза больше: от 5 до б мин. То, что Никий заплатил за своего управляющего целый талант (60 мин), является случаем исключительным и не может приниматься в рас­чет при установлении средней цены раба.

Домашние рабы ценились так же различно, как и рабы на дру­гих работах, в зависимости от того, используются ли они для про­стого обслуживания или же для работ, требующих большего умственного развития, или для более интимных услуг. Демосфен в процессе о наследстве Спудия называет раба ценой в 2 мины, но не дает точного указания о его занятии²⁹. В речи против Фео- крина одна рабыня оценена в 5 мин, но эта цена, являясь резуль­татом судебной оценки, может быть рассмотрена здесь как макси­мальная³⁰. Цена в 5 мин была довольно обычной, если раб прино­сил на службу своему господину какой-либо свой талант. У Пла- нуды мы находим, что вместе с Эзопом был продан певец за тысячу оболов (155 драхм, или 1²∕₃мины) и «грамматик» (ученый) за 3 тысячи оболов (5 мин)³¹, цифры, которые в конечном счете, если их признать правильными, дают невысокое представление о голосе певца и о знаниях «грамматика»: один стоил дешевле, чем рабочий на рудниках, а другой—дешевле заведующего сапожной мастерской³². Софисты, которых Афиней хотел поставить вне вся­кой цены³³, продавались так же, как и другие; это доказывается на тысяче примеров. Цена в 10 мин, данная Ксенофонтом, и цены Лукиана на учеников Пифагора (10 мин), стоиков (12 мин) или учеников Аристотеля (16 мин) скорее могут дать представление о стоимости образованных рабов, хотя последние цены и исполь­зование подобных рабов относятся скорее к римскому периоду. Рабы, занятия которых специально предназначались для удо­влетворения потребностей в роскоши, стоили много дороже. Самого плохого повара нельзя было нанять дешевле одной драхмы (6 оболов), а у Плавта один из поваров уверяет, что его нельзя нанять дешевле, чем за один nummus,—это двойная драхма, или 12 оболов; латинский поэт всегда этим словом обозначает стоимость этой монеты³⁴. За эту цену нанимались флейтистки, вольноотпу­щенницы или рабыни³⁵. Что касается других рабов, цена которых вполне зависела от прихоти или от фантазии, то эта цена могла быть еще более высокой. Два афинянина, которые составили ком­панию, чтобы купить Неэру, заплатили за нее ¹∕₂таланта, или 30 мин, а когда ею пресытились, предложили ей свободу за 20 мин, внеся каждый по 500 драхм при условии, что она не останется в Коринфе³⁶. Эту же цену в 20 и 30 мин приводит и Исократ³⁷. Эти же цены можно найти наиболее часто в новой комедии, у Филемона, Дифила и Менандра, лучшие произведения которого Теренций перенес в римский театр. Теренций оценивает малень­кую рабыню, некоторую обстановку и мелкие расходы в 10 мин;

флейтистка стоит 20 мин; любовница Федрия—30 мин³⁸; ма­ленькая негритянка и евнух—20 мин³⁹. Но здесь мы уже под­ходим к временам после Александра, и, как мы увидим ниже в связи с Римом, эти цены тогда были приложимы даже к рабам, приобрести которых господа не так уж стремились.

2

Если могли явиться некоторые сомнения относительно зачастую очень интересных вычислений ораторов или совершенно свобод­ных оценок поэтов, то в историческом материале мы находим осно­вания для того, чтобы их рассеять. Правда, историки говорят реже о рабах, чем о пленных, менее о повседневных ценах, чем о выкупных деньгах; но выкупные суммы за пленных обычно должны были регулироваться средней стоимостью рабов. Ряд документов, приводимых Бёком, дает нам возможность просле­дить постепенное повышение цен из века в век. Незадолго до начала персидских войн выкуп составлял 2 мины¹; во времена Дионисия Старшего—3 мины²; во времена Филиппа—от 3 до 5 мин³, при эпи­гонах Александра—5 мин за раба и 10 мин за свободного⁴. Именно за эту цену в 5 мин Клеомен, не имея возможности восстановить гражданское население Спарты, предложил илотам свободу и право с оружием в руках вместе со спартанцами защищать наводненную врагами страну⁵. Как можно видеть, эти цены вполне соответ­ствуют средней цене рабов, установленной ораторами, и той, которая должна была быть ходовой в те времена³. Я оставляю в стороне выкупные суммы некоторых лиц, выдающихся или по своим нравственным качествам или по богатству: Платон был выкуплен за 20 или 30 мин⁷, Никострат—за 25 мин⁸, а известный Амфилох, посланный Филиппом, чтобы вести переговоры о выкупе пленных и арестованный Диопитом, мог получить свободу только ценой уплаты 9 талантов⁹. Но эти цены, определенные жадностью пирата, спекулировавшего на своей добыче, не могут считаться мерилом стоимости, равно как и цены за какую-либо рабыню, диктуемые страстью или капризом.

Источники другого рода возвращают нас к тем средним ценам, которые мы приняли.

Прежде всего это египетский папирус,—тот хрупкий документ, из которого Летронн сумел извлечь столько исторических данных специально по рабству,—сообщающий нам о двух беглых рабах. Вознаграждение, обещанное за них тому, кто приведет беглеца, равно 2 талантам 3 тысячам драхм; тому, кто укажет, где они скры­ваются,— 1 талант 2 тысячи драхм, если это место священное, и 3 таланта 500 драхм—если это жилище состоятельного чело­века,—разница, которая может показаться странной, но которая вполне объяснима. Если раб находится под покровительством места, обладавшего правом убежища, то более трудно получить его обратно;>но если он нашел убежище у частного человека, имеют право потребовать его выдачи со всеми проторями и убыт­ками, если это человек состоятельный.

Цена, даваемая тому, кто приведет раба, освобожденная от этих привходящих моментов, точнее представляет нам стоимость, которую тогда имел раб: 2 таланта 3 тысячи драхм. Летронн ука­зал, что тут дело идет о медном таланте, соответствовавшем мине серебра. Таким образом, эта сумма равна 2¹∕₂минам—цена уме­ренная для этой эпохи. Это объявление, найденное среди бумаг более позднего времени, имеет свою дату благодаря гениальной прозорливости ученого критика; она датируется 25-м годом цар­ствования Птолемея Эвергета II (Фискона), 9 августа 145 г. до н. э. Может быть, действительно вознаграждение было несколько ниже настоящей цены за раба; нужно считать более или менее несомненным, что и хозяин был заинтересован найти его и что этот интерес его не был бескорыстным. Заметим, кроме того, что дело идет о двух беглецах, и это само по себе понижало их стои­мость. Больше того, у одного из них это было уже не первой попыткой к бегству: он носил на себе печать прежней вины; и, наконец, повидимому, они были употребляемы для самых низ­ких работ в домашнем обиходе¹⁰.

Кроме этого папируса у нас есть средство для контроля этих данных при помощи довольно большого числа надписей из Дельф¹¹. Они указывают на посвящение или на освобождение рабов под видом продажи, где бог является покупателем; цена, внесенная рабом в руки того, кто выполняет этот акт, точно обозначена в этом торжественном контракте. Эта цена чаще всего равна 3 или 4 ми­нам. В 431 налписи из собранных Rpτ∏e∏nM и фукяпом приблизи­тельно 150 рабов, мужчин и женщин почти в равном числе, были проданы по цене 3 мины каждый и 120—по 4 мины. От этих сред­них цифр цены уклоняются в сторону повышения и понижения очень заметно. Так, 45 человек, из них 20 женщин, были проданы по 2 мины; 14, большей частью молодые мальчики и девушки,— немного дороже 1 мины, трое или четверо—дешевле 1 мины; но, с другой стороны, мы там находим 40 человек, женщин и мужчин, проданных по 5 мин; от 20 до 25 человек продано по 6 мин; один мужчина—за 7 мин; один купленный раб и один сидонянин—за 8 мин; еще другой— *а 9 мин; 3 женщины, рожденные в доме, проданы за 7, 8 и 10 мин; другая женщина—за 8 мин; еще одна, которая умела играть или выделывать флейты (τεχνΐτιν αύλητρίδα),—за 10 мин; одна женщина, рожденная в доме,—за 15 мин¹². Варвары не исключены из числа тех, за кого платятся самые высокие цены. Из пяти человек, оцененных по 10 мин,—два фракийца и один галат. Некий армянин дошел до цены в 18 мин¹³. Другие подобные же надписи, найденные в Халеоне (недалеко от Амфиссы) и в Тифорее (в Дориде), дают цифры, которые дости­гают и даже превосходят самые высокие цены дельфийских над­писей. В Халеоне было внесено за раба тысячу драхм (10 мин); в Тифорее раб был оценен в 5 мин, одна женщина по двум надписям— в 10, а цена за одного мужчину дошла даже до 20 мин¹⁴. Что касается средних цен в 3 и 4 мины, то если они несколько ниже тех, которые мы получили в других случаях для того же времени, то нужно

заметить, что эти акты в сущности являются актами не продажи, а отпущения на волю на довольно тягостных условиях, и что мно­гие из них соединяют с выкупной суммой требование оставаться у продавца определенное время, иногда в течение всей его жизни, или платить ему, или кому он укажет, определенный оброк. Подобного рода условия 9оздавали дополнительную плату, кото­рая должна была необходимо отразиться на первой. Женщина, проданная богу за 5 мин при условии оставаться у своих хозяев до конца их жизни, тотчас откупается от этого обязательства за 3 мины; второй акт написан сбоку на той же плите, как и первый¹⁵.

Многие из этих надписей, очевидно, относятся к римскому пери­оду, как, например, надпись Гиамполиса, которая упоминает имя Траяна; все надписи принадлежат по меньшей мере к эпохе после Александра: Курциус, а за ним и Вешер и Фукар полагают, что ни одна из них не может быть отнесена ко времени ранее маке­донской эпохи. Таким образом, они принадлежат к тому времени, когда деньги, став менее редкими, подняли цену вещей; поэтому надо думать, что и средняя стоимость будет несколько выше, чем во времена Демосфена. Но эта средняя стоимость, которую, принимая в расчет все привходящие обстоятельства, можно уста­новить в 4 или 5 мин, подтверждает более низкие цифры, к кото­рым мы пришли для предшествующего времени. Исключения в ту или другую сторону не имеют здесь значения. Цены в мину И МЄПЕШЄ КасаЛИСЬ детей И пи имени мргтп р nr о Inwv с Tivuη QV ¹θ Если такие особые условия отсутствовали, то можно думать, что тут были основания, которые подразумевались: основания привя­занности, как в том случае продажи рабыни, рожденной в доме, когда она была оценена в 20 статеров (80 драхм) молодой девуш­кой, которая отдает ее богу с согласия своей матери и своих бра­тьев; это своего рода среднее между дарением и продажей, освобо­ждение на волю почти даром; но тут может быть также основание выгоды: раб может быть настолько бесполезным, что есть полный расчет для хозяина избавиться от него за мину, за 20 статеров и даже еще дешевле¹⁷. Что же касается цен в 10, 15 и 20 мин, в них нет ничего экстраординарного для отдельных случаев. Ведь даже во времена Демосфена, как мы видели, двое граждан купили Неэру за 30 мин и дали ей вольную за 20 мин; заметим кстати, что обычно такие повышенные оценки мы встречаем при женских именах.

Подводя итог, мы можем сказать, что в период между Пелопон­несской войной и владычеством Александра цены на рабов были 2—2¹∕₂мины; это были рабочие в рудниках и на работах низшей квалификации; от 3 до 4 мин—для рабов-ремесленников; от 5 до 6 мин—для руководителей мастерских; соответствующими были цены на домашних рабов, смотря по их служебным обязанно­стям; цены повышаются до 10 и 15 мин для рабов выдающихся умственных способностей или знаний; эта цена повышается еще более для рабов, предназначенных для специальных целей роско­

ши или личных удовольствий (об этом можно судить по многим примерам найма или продажи); цена поднимается в этих случаях до 20 или 30 мин. Здесь не может быть установлено границ. Но когда мы имеем дело с большими массами, каково бы ни было поло­жение каждого отдельного лица, средняя цена остается 2 мины во время персидских войн, около 3 мин в течение Пелопоннесской войны и правления Александра и от 4 до 5 мин при царях, насле­довавших ему.

Вот что стоил человек у греков! Образованный человек во вре­мена Демосфена мог стоить столько же, сколько и лошадь¹⁸; правда, Аттика имела мало лошадей и много образованных людей. Действительно, человек, как только он становится простым ору­дием, которым можно торговать, не стоит больше того, что он дает в обиходе; и если при стечении известных обстоятельств этого товара предлагают больше, чем требуется, то и цена на рабов понижается и будет ниже цены самых обыкновенных вещей: во Фракии часто людей меняли на соль¹⁹. Положение рабов, без сомнения, не будет всегда меняться в соответствии с этими измене­ниями в цене, так как нельзя совершенно отрешиться от их при­родных качеств; но, с другой стороны, невозможно, чтобы их стои­мость не влияла на их положение; человек, попавший в разряд вещей общего хозяйства, плохо или хорошо, но подчиняется жестокому закону собственности.