Организация римского рабовладельческого поместья*

Марк Порций Катон. Земледелие

1-7, 14, 23, 25, 39, 56-59, 135-137, 143-145

Трактат написан в виде наставления хозяину поместья.

1. (1) Когда ты задумаешь приобрести имение, держи в уме вот что: не бросайся на покупку, не жалей своего труда на осмотр и не считай, что достаточно обойти его кругом один раз.

зяева меняются нечасто, а те, кто продал в своей округе свои име­ния, жалеют о том, что продали. Пусть будет хорошо обстроено. Смотри, не пренебрегай зря чужими порядками. (5) Лучше поку­пать от хорошего хозяина земледельца и хорошего застройщика. Когда придешь в усадьбу, посмотри, много ли прессов^[466] и доли- ев^[467]; где их мало, знай, что урожай в соответствии. Большого обо­рудования не надо, надо хорошее место. Смотри, чтобы оборудования было поменьше и чтобы тебе не израсходоваться на имении. (6) Знай, что с землей, как с человеком: сколько бы ни наживал, если он много проживает, то останется у него немного. (7) Если ты меня спросишь, какое имение самое лучшее, я скажу так: сто югеров со всякими угодьями в самом лучшем месте: во- первых, виноградник и если вино хорошее и его много; во- вторых, поливной огород; в-третьих, ивняк; в-четвертых, маслич­ный сад; в-пятых, луг; в-шестых, хлебная нива; в-седьмых, лес, где режут листья на корм скоту; в-восьмых, виноградник, где ло­зы вьются по деревьям (arbustum); в-девятых, лес с желудями^[468].

2. (1) Хозяин, пришед в усадьбу и помолившись домашнему Лару^[469][470], обойдет поместье, если можно, в тот же самый день, а ес­ли не в тот же самый день, то на следующий. Когда он узнает, как поместье обработано, какие работы сделаны и какие не сде­ланы, то на следующий день он позовет вилика и спросит, что из работ сделано, что остается, по времени ли выполнены работы, может ли он выполнить остальные, сколько получено вина, хлеба

и всего прочего. (2) Когда он это узнает, следует войти в расчет уроков^[471] и дней. Если ему работы не видно, а вилик говорит, что старался вовсю, а рабы хворали, плохие погоды стояли, рабы сбежали, повинности исполняли^[472], то, когда он высказал эти при­чины и множество других, верни вилика к расчету работ и уро­ков. (3) Если стояла дождливая погода, то вот работы, которые можно делать в ливень: мыть долии и осмаливать их, прибирать усадьбу, переносить хлеб, вывозить навоз наружу, класть навоз­ную кучу, очищать зерно, починять веревки, плести новые, рабам следовало заняться починкой одеял и плащей. (4) По праздни- кам^[473] они могли чистить старые канавы, поправлять обществен­ную дорогу, вырезать колючие кусты, вскапывать огород, очищать луг, вязать веники, выпалывать колючую траву, обтал- кивать двузернянку^[474], наводить чистоту. Если рабы болели, им не следовало давать столько еды.

(5) Когда это узнано в полном спокойствии, надо позаботить­ся выполнить работы, какие остались; подвести счет деньгам, хлебу; тому, что приготовлено на корма, счет вину, маслу; тому, что он продал, что взыскано, что остается, что есть на продажу. Что можно занести в приход, то и занести. (6) Привести в яс­ность, что осталось: чего на год не хватит, то купить; чего изли­шек, то продать; что нужно сдать с подряда, то сдать. Хозяин

распорядится и оставит запись о том, какие работы он хочет сде­лать своими силами и какие хочет сдать с подряда^[475].

(7) Он осмотрит скот; устроит распродажу: продаст масло, если оно в цене; продаст вино, излишек хлеба, старых волов, порченую скотину, порченых овец, шерсть, шкуры, старую теле­гу, железный лом, старого раба, болезненного раба^[476][477], и если есть что лишнее, то продаст.

3. (1) В первой молодости хозяину следует ревностно засажи­вать имение. Над застройкой следует думать долго; над засажи­ваньем следует не думать, а следует действовать. Когда твой возраст дойдет до 36 лет , тогда следует строиться, если имение у тебя засажено. Стройся так, чтобы усадьба была по имению^[478]. (2) Хозяину выгодно иметь хорошо построенную хозяйственную половину, погреб для масла и вина, множество долиев, чтобы охотно поджидать высоких цен: будет ему это и в прибыль, и в честь, и во славу. Давильни следует иметь хорошие, чтобы рабо­та могла производиться хорошо. Как только маслины собраны, надо сейчас же давить масло, чтобы оно не портилось. Сообрази: сколько бывает ежегодно больших бурь, которые сбивают мас­лины. (3) Если ты быстро их подберешь и прессы у тебя нагото­ве, то убытка от бури не будет никакого и масло получится зеленее и лучше. (4) Если маслины пробудут на земле и на насти­ле слишком долго, то они загниют и масло окажется прогорклым. Из любых маслин можно сделать более зеленое и хорошее масло, если делать его вовремя. (5) На 120 югеров масличного сада по­лагается два пресса, если сад хорош, в меру часто засажен и бу­дет хорошо обработан.

4. ...Господскую половину строй по средствам. Если ты в хо­рошем имении хорошо построишься, хорошо поставишь дом, ес­ли тебе в деревне будет житься ладно, то ты охотнее и чаще станешь приезжать: имение станет лучше, меньше будет непола­док, доходу получишь больше. "Лоб лучше затылка"^[479]. Будь доб­рым соседом; рабам безобразить не позволяй. Если соседи будут тебя видеть с удовольствием, ты легче продашь свое, легче сдашь подряды, легче наймешь рабочих. Будешь строиться, тебе помо­гут работой, подвозом, материалом. Если, в добрый час сказать, случится нужда, они, благожелательно защитят тебя.

5. (1) Вот обязанности вилика^[480]: завести хороший порядок; соблюдать праздники; чужого в руки не брать; свое охранять тщательно; рабам не [позволять] ссориться, если кто в чем про­винился, хорошенько наказать, смотря по проступку.

(2) Рабам не должно житься плохо: пусть не мерзнут и не го­лодают. Пусть хорошенько заставляет их работать; легче удер­жит от проступков и воровства. Если вилик не захочет худа, худа не будет. Если он допустит, пусть хозяин того не оставит безна­казанным. За хорошую работу пусть благодарит, чтобы и осталь­ным хотелось поступать правильно. Вилик не должен слоняться без дела; он всегда трезв и никуда не ходит на обед. Рабов за­ставляет работать; следит, чтобы делалось то, что приказал хозя­ин. (3) Пусть не считает себя умнее хозяина. Друзей хозяина числит друзьями себе; кому приказано, того слушается. Жертво­приношения совершает только в Компиталии на перекрестке или

18 τ^^,

на очаге . Без приказа хозяина никому не поверит в долг; что по­верил хозяин, то истребует. Семян для посева, съестных припа­сов, зерна, вина и масла никому не одолжит. Пусть будет два— три хозяйства, откуда он может попросить, что ему нужно, и ко­торым сам даст в долг, больше никому. Перед хозяином отчиты­вается часто. (4) Работника, нанятого за деньги или за долю в урожае, не задерживает дольше того же самого дня^[481][482]; ничего не покупает без ведома хозяина и ничего не скрывает от хозяина. Паразита не держит; не совещается с гаруспиком, авгуром, пред­сказателем и халдеем^[483]. Нивы не обманывает: это к несчастью^[484]. Он позаботится узнать всякую сельскую работу и будет часто ра­ботать, лишь бы не до усталости. (5) Если он будет работать, он будет знать, что у рабов на уме, и они будут работать спокойнее. Если он будет так делать, ему не захочется слоняться без дела; он будет здоровее и будет охотнее спать. Он первым встанет с по­стели и последним ляжет в постель; сначала посмотрит, заперта ли усадьба, спит ли каждый на своем месте и задан ли корм жи­вотным.

(6) Волы должны быть досмотрены со всем тщанием^[485]. К па­харям даже снисходи, чтобы они охотнее досматривали волов. Смотри, чтобы у тебя были хорошие рала и лемехи...

6. (1) По каким местам что сажать и сеять, то тут следует за­мечать так: где есть хорошее жирное поле без деревьев, то следу­ет ему быть хлебным полем. Это же самое поле, если над ним стоят туманы, следует преимущественно засаживать репой и редькой и засевать просом и могаром. На жирной горячей земле сажай столовые маслины... сажай больше всего тот сорт, который слывет в этих местах наилучшим. Этот сорт маслин рассаживай на 25 или 30 футов...

(3) По межам и дорогам сажай вязы и частью тополи, чтобы иметь листья для овец и волов. И строевой материал, если пона­добится, будет у тебя наготове.

7. (1) Подгородному имению больше всего подходит иметь виноградник, где лозы вьются по деревьям: можно продавать и дрова, и хворост, будет и хозяину чем пользоваться. В этом име­нии следует сажать все, что для него годится: всякую лозу, ами- нейскую меньшую и большую и апициеву.

14. (1) Если сдаешь с подряда постройку усадьбы новой от основания, то следует строителю сделать вот что: все стены, как приказано, из щебня на извести; столбы из квадратного камня; все балки, какие нужно; пороги; дверные косяки, притолоки, ла­ты, столбы, ясли волам, зимние и летние фалерские; (2) конюшню; комнаты для рабов^[486], 3 полки для мяса, круглый стол, 2 котла, 10 закуток для свиней, очаг, главную дверь, дру­

гую, какую пожелает хозяин; окна; 10 двухфутовых решеток на большие окна, 6 ставен с глазками, 3 скамейки, 5 стульев, 2 ткацких станка для тог; маленькую ступку, чтоб толочь пшени­цу, ступу для фуллонов^[487], дверную и оконную облицовку, два пресса. (3) Материал для этой работы и что нужно хозяин пре­доставит и даст для работы: пилу, отвес (деревья он, конечно, по­валит и обтешет; распилит и отделает подрядчик), камень, известь, песок, воду, мятую солому, землю для раствора.

23. (1) Сделай, чтобы к виноградному сбору было готово все, что нужно: вымыты прессы, починены корзины и осмолены; до- лии, которые нужно, осмолены. В дождливую погоду чтобы были наготовлены и починены плетушки, намолота крупа, закуплена соленая рыба, посолены опавшие маслины. (2) Собери, когда придет время, несортовой виноград, чтобы рабочим пить "дос­рочное" вино.

25. Когда виноград созреет и будет собран, сохрани первый для своего хозяйства и домочадцев; постарайся, чтобы его соби­рали совершенно зрелым и сухим, чтобы вино не потеряло своего имени. Свежие виноградные выжимки ежедневно просевай через кроватную сетку или приготовь для этого дела решето. Набей ими осмоленные долии или осмоленный винный чан. Прикажи хорошенько его замазать, чтобы было что давать волам зимой. Немножко отсюда, если хочешь, положи в воду. Будет лора, что­бы пить рабам^[488].

39. (2) ...В дождь поищи, что можно сделать в усадьбе. Чтобы люди не заленились, наводи чистоту. Сообрази, что если и ничего не делается, то расхода будет все равно нисколько не меньше.

56. Хлеб рабам. Кто будет работать, зимой 4 модия пшеницы; летом 4 2; вилику, ключнице, надзирателю^[489], овчару — 3 модия^[490]. Колодникам — зимой хлеба 4 фунта^[491]; когда начнут вскапывать виноградник — 5 фунтов, до тех пор, как появятся винные ягоды; тогда вернись к 4 фунтам^[492].

57. Вино рабам. Когда виноград снят, пусть они пьют три ме­сяца лору, в четвертый месяц — по гемине в день, т. е. в месяц 2¹конгия; в пятый, шестой, седьмой и восьмой — в день по сек- старию, т. е. в месяц пять конгиев; в девятый, десятый и одинна­дцатый — в день три гемины, т. е. амфору в месяц^[493]; в Сатурналии и Компиталии — с прибавкой по конгию на челове­ка. Всего вина на одного человека в течение года... Колодникам добавляй в соответствии с работой, какую они будут делать: вы­пить им за год 10 квадранталов^[494][495] — это не слишком много.

58. Еда рабам. Заготовь впрок как можно больше опавших маслин. Потом зрелых, из которых меньше всего получится мас­ла, их тоже заготовь. Жалей их, чтобы хватило как можно доль­ше. Когда маслины будут съедены, давай hallex и уксусу. Масла давай на каждый месяц каждому по секстарию; модия соли хва-

32

тит каждому на год .

59. Одежда рабам. Тунику весом в 3¹фунта и плащ — через год^[496]. Всякий раз, кому будешь давать тунику или плащ, получи сначала старые на лоскутные одеяла. Хорошие деревянные баш­маки следует давать через год.

61. (1) Что есть хороший уход за полем? Хорошо пахать. А во-вторых? Пахать. А в-третьих? Унавоживать. Кто в маслиннике землю очень часто и глубоко перемешивать станет, тот выпашет самые тонкие корни. Если будет он пахать плохо, то корни пой­дут сверху, станут толстыми и силы маслины уйдут в корни. Ко­гда пашешь хлебную ниву, хорошо и своевременно паши, разными бороздами не паши.

135. (1) Туники и прочие вещи где покупать. В Риме: туники, тоги, плащи, лоскутные одеяла, деревянные башмаки. В Калах и Минтурнах^[497]: плащи с капюшонами, железные изделия, серпы и ножи, лопаты, кирки, топоры, наборную сбрую, удила, цепочки; в Венафре лопаты; в Суэссе^[498] и в Лукании телеги; молотильные доски в Альбе и Риме; долии, чаны, черепицу из Венафра. (2) Для тяжелой земли хороши будут римские рала, для рыхлой земли — кампанские; самые лучшие ярма будут римские; самый лучший лемех будет съемный. Трапеты^[499] в Помпеях, Ноле^[500], у стены Руф- рия^[501]. Ключи, замки в Риме. Ведра, кувшины для масла, кувшины для воды, кувшины для вина и прочую бронзовую посуду в Капуе и Ноле. Кампанские корзинки хороши. (3) Канаты для подъема [пресса], всякое изделие из спарта в Капуе. Римские корзины в Суэссе и Казине; самые лучшие будут в Риме^[502].

136. На каких условиях сдавать уход за нивой. Под Казином и Венафром пусть [хозяин] отделяет корзиной на хорошем месте восьмую долю, на довольно хорошем — седьмую, на третьем месте — шестую; если будет делить модием зерно — пятую. Под Венафром самое лучшее поле: пусть отделяет корзиной девятую долю. Если мелют сообща, то издольщик получит на мельнице ту же часть, из какой части [работал]. Ячмень пусть отделяет моди- ем — пятую часть, бобы модием — пятую часть^[503].

137. Уход за виноградником издольщику. Пусть хорошо смотрит за имением, виноградником, где лозы вьются по деревь­ям, за хлебной нивой. Издольщику сено и корма, чтобы доста­точно было волам, которые там находятся. Все остальное сообща^[504].

143. (1) Какие обязанности вилики^[505], позаботься, чтоб их вы­полняла. Если ее тебе дал в жены хозяин, будь ею доволен. Сде­лай, чтоб она тебя боялась. Пусть не слишком роскошествует. С соседками и другими женщинами как можно меньше имеет дела, ни в дом, ни к себе не зовет^[506]; на обед никуда не ходит, без дела не слоняется. Жертв не приносит и не поручает, чтобы кто за нее принес без ведома хозяина или хозяйки: знай, что хозяин прино­сит жертву за всех рабов. (2) Будет опрятна; усадьбу подметает и держит в опрятности; очаг ежедневно чисто обметет, прежде чем

идти спать. В календы, иды, ноны^[507] и когда будет праздничный день, возложит венок на очаг и в те же дни почтит домашнего Лара чем может. Позаботится иметь сваренную пищу тебе и ра­бам.

144. (1) Сбор маслин следует сдавать с подряда таким обра­зом: пусть собирает все маслины правильно по указанию хозяи­на, или кого он поставил надсмотрщиком, или кому он маслины продал. Маслины пусть не обрывает и не сбивает без ведома хо­зяина или надсмотрщика; если кто сделает противно этому, то за собранное им самим в этот день никто ему не уплатит и должен не останется. (3) Если от действий подрядчика хозяину будет убыток, пусть заплатит: [сумма] будет вычтена [из денег, кото­рые хозяин должен выплатить подрядчику] по решению честного человека. Пусть предоставит, сколько нужно, сборщиков и обры- вателей; если не предоставит, будет вычтено; за сколько будет нанято или сдано с подряда, настолько меньше должен останется [хозяин]. Из имения дров и маслин пусть не выносит; кто соберет маслины и вынесет, за каждый вынос будет вычтено по 2 сестерции и долга не будет.

145. (1) Приготовление масла следует сдавать с подряда по такому договору: пусть делает правильно по указанию хозяина или надсмотрщика, кто об этом деле позаботится. Если понадо­бится шесть прессов, пусть работает. Людей пусть поставит тех, которые угодны будут или надсмотрщику или [тому], кто поку­пает масло. Если наняты будут рабочие или работа сдана будет с подряда [хозяином], за это пусть заплатит [подрядчик] или вы­чтено будет [из платы ему]^[508]. (2) Масла пусть не берет, чтобы употреблять или сбыть, а только то, которое даст надсмотрщик или хозяин; если возьмет, то за каждый раз вычтено будет 40 сес­терций и в долг не поставлено.

Марк Теренций Варрон. Сельское хозяйство. I.17-18

I.17. (1) Я рассказал о четырех пунктах, связанных с землей, и о других четырех, касающихся округи, но имеющих отношение к хозяйству. Теперь расскажу о средствах, которыми возделывают землю. Некоторые считают, что это люди и те, кто людям помо­гает и без кого невозможно возделать землю. Другие производят тройное деление: есть орудия говорящие, бессловесные и немые. К говорящим относятся рабы, к бессловесным — волы, к немым — телеги. (2) Все поля возделываются людьми: рабами, свобод­ными или теми и другими; свободные работают или сами на себя, как большинство бедняков, которые трудятся вместе со своим потомством, или нанимаются за плату — большие работы, на­пример сбор винограда и сенокос, выполняют нанятые свобод­ные рабочие и те, кого у нас называли obaerarii^[509], их сейчас очень много в Азии, Египте и Иллирике. Обо всех рабочих я скажу во­обще так: нездоровые места лучше обрабатывать руками наемни­ков, а не рабов; а в здоровых местах людей следует нанимать на большие сельские работы, например, на уборку урожая: на съем­ку винограда или на жатву. (3) О том, каковы должны быть рабы, Кассий пишет так: надо приобретать людей, которые могут рабо­тать, возрастом не моложе 22-х лет, способных выучиться сель­ским работам. Заключить об этом можно по тому, как они выполняли другие приказания, а у вновь приобретенных также из расспросов о том, чем они занимались у прежнего хозяина.

Рабы не должны быть ни робки, ни дерзки. (4) Распоряжаться ими должны люди грамотные, с некоторым образованием, чест­ные, возраста старшего, чем работники, о которых я говорил: их будут скорее слушаться, чем тех, кто младше годами. Кроме то­го, распорядителями следует обязательно ставить людей, сведу­щих в сельском хозяйстве: они ведь должны не только приказывать, но и работать сами, чтобы им в работе подражали и

чтобы каждый видел, что человек этот распоряжается по праву, так как знаний у него больше. (5) Нельзя позволить им держать людей в повиновении бичом, а не словом, если словом можешь достичь тех же результатов^[510]. Не следует покупать много рабов одной и той же народности: это и бывает преимущественно при­чиной домашних неурядиц. Рвение у начальников следует подог­ревать наградами; позаботиться, чтобы у них была кое-какая собственность^[511], дать им для сожительства рабынь, от которых будут дети. От этого становятся они вернее и больше привязыва­ются к имению. Семьи эпирских рабов пользуются такой доброй славой и так ценятся именно благодаря этой кровной связи. (6) Надо расположить к себе начальников оказанием им некоторого почета; с работниками, которые выделяются из остальных, сле­дует совещаться относительно того, какие работы надо выпол­нять: при таком обращении они начинают думать, что хозяин их не презирает и как-то с ними считается. (7) Прилежнее к работе они становятся, если хозяин щедрее оделяет их пищей, не ску­пится на одежду, позволяет отдохнуть и дает некоторые льготы, например, разрешает пасти в имении свою скотину и т. д. Таким же образом успокаивают тех, кому была поручена какая-нибудь тяжелая работа или кого подвергли строгому наказанию, и вос­станавливают у них охоту к работе и благожелательность к хо­зяину.

18. (1) Говоря о рабах, Катон сообразуется с двумя обстоя­тельствами: с определенными размерами имения и с его культу­рами. Он составил для маслинников и виноградников два как бы нормативных списка. В одном указано, что следует завести в маслиннике размером в 240 югеров. Он говорит, что при этих размерах следует иметь 13 рабов: вилика, вилику, пять чернора­бочих, троих пахарей, одного погонщика ослов, одного свинопа­са, одного овчара. Другой список он составил для виноградников в 100 югеров: он говорит, что тут должно быть 15 работников: вилик, вилика, десять чернорабочих, пахарь, погонщик ослов,

свинопас. (2) Сазерна^[512] пишет, что на 8 югеров достаточно одно­го человека: он должен вскопать их за 45 дней, хотя обработать один югер можно за 4 дня; 13 дней он кладет на нездоровье, не­настье, лень, небрежность. Ни тот, ни другой не оставили нам достаточно четких норм. (3) Если бы Катон хотел это сделать, то он должен был бы дать такие числа, к которым в соответствии с размерами имения, большими или меньшими, мы могли бы что- то прибавлять или что-то от них отнимать. Кроме того, вилика и вилику он не должен был ставить в общее число рабов: если у тебя в маслиннике будет меньше 240 югеров, ты все равно не сможешь иметь меньше одного вилика, а если у тебя имение бу­дет вдвое обширнее, а то и больше, то тебе все-таки не нужно держать двух или трех виликов: (4) придется в соответствии с увеличившимся размером имения прибавлять только чернорабо­чих и пахарей, да и то лишь в том случае, если земля в имении вся единообразна. Если же она настолько разнообразна, что ее пахать нельзя, потому что она вся в буграх и усеяна крутыми холмами, то и волов, и пахарей потребуется гораздо меньше. Не говоря уже о том, что предложенный им размер в 240 югеров не является ни единицей измерения, ни принятой мерой (таковой является центурия, т. е. 200 югеров). (5) 40 югеров составляет шестую часть его маслинника: если их отнять от 240 югеров, то я не вижу, каким образом, исходя из его расчета, я отниму шестую часть от 13 рабов; а если я уберу вилика и вилику, то каким обра­зом я отниму от 11 шестую часть. Он же говорит, что для вино­градника в 100 югеров требуется 15 рабов: следовательно, если у хозяина имеется центурия, половина которой будет под маслин- ником, а половина под виноградником, то он должен иметь двух виликов и двух вилик — это смешно! Поэтому число рабов надо определять иным способом, давая предписания общего характе­ра. (6) Тут большей похвалы заслуживает Сазерна, который гово­рит, что на обработку каждого югера одному работнику достаточно 4 дней. Если, однако, этого достаточно было в име­нии Сазерны в Галлии, то это не значит, что так будет и в гори­стом имении в Лигурии. Поэтому ты лучше всего узнаешь, сколько рабов и остальных орудий тебе надо приобрести, если

внимательно присмотришься к трем пунктам: (7) какого характе­ра соседние поместья и какой они величины; сколько человек об­рабатывают каждое; при какой добавке рабочих или при каком уменьшении их числа хозяйство пойдет лучше или хуже . При­рода ведет нас в земледелии двумя путями: путем опыта и путем подражания. В глубокой древности земледельцы дошли до мно­гого, исследуя и пробуя; дети их в значительной степени им под­ражали. (8) Мы должны делать и то и другое: и подражать другим, и кое в чем действовать иначе, но на основании опыта, чтобы поступать не наобум, а по основаниям разумным: что по­лучится, например, если мы перекопаем землю глубже или мель­че, чем другие. Так сделали те, кто мотыжил землю во второй и в третий раз и кто перенес прививку смоковниц с весеннего време­ни на летнее.

Колумелла. Сельское хозяйство. I.1-9; II.12; III.3-4

I. Предисловие. (1) Часто слышу я, как первые люди нашего государства обвиняют то поля в бесплодии, то климат в непосто­янстве, губительном для урожаев уже в течение долгого времени. Некоторые смягчают эти жалобы, приводя будто верное объяс­нение: они считают, что земля, усталая и истощенная чрезвычай­ным плодородием прежних лет, не в силах доставлять смертным пропитание с прежней щедростью. (2) Эти объяснения, Силь­вин^[513][514], далеки от истины, и я это знаю твердо: кощунственно по­лагать, что природа, которую он, изначальный творец мира, одарил неиссякаемой плодовитостью, постигнута бесплодием словно какой-то болезнью; разумный человек не поверит, что земля, получившая в удел божественную и вечную юность, име­

нуемая общей матерью всех, потому что она всегда и все рождала и будет рождать и впредь, словно человек, состарилась. (3) А кроме того, я считаю, что неурожаи случаются не от неистовств непогоды, а скорее от нашего недосмотра: землю, с которой лучшие из наших предков обращались наилучшим образом, мы отдаем словно палачу на расправу самому худшему рабу. Я не могу достаточно надивиться тому, что происходит: люди, стре­мящиеся хорошо говорить, выбирают оратора, речам которого и подражают; изучающие свойство мер и чисел следуют учителю любимой науки; занимающиеся танцами и музыкой тщательней­шим образом выискивают человека, который поставит им голос и научит владеть своим телом; (4) желающие строиться приглаша­ют плотников и архитекторов, собирающиеся вверять свои суда морю — опытных кормщиков, затевать войну — сведущих ору­жейников и воинов. Не буду перебирать всех случаев: ясно, что каждый человек берет опытнейшего руководителя в том деле, которое он хочет повести. Наконец, каждый призывает из обще­ства философов того, кто образует его душу и наставит в добро­детели; и только сельскому хозяйству, которое несомненно ближе всего стоит к философии и состоит с ней как бы в кровном родстве, никто не учится и никто не учит...

(6) И, однако, если бы в государстве не было людей, учивших вышеперечисленным предметам, страна наша могла бы процве­тать, как это и было в старину: без театральных представлений и без адвокатов города жили когда-то вполне счастливо и будут жить в будущем, но, очевидно, что без земледельцев смертные не могут ни существовать, ни кормиться. (7) Поэтому почти чудо­вищным кажется то обстоятельство, что наука, наиболее содей­ствующая нашему здоровью и жизни, до сих пор наименее совершенна и в презрении находится самый чистый способ уве­личить и сохранить свое имущество. Остальные далеки от спра­ведливости и находятся во вражде с ней. Сочтем ли мы более честным захват добычи на военной службе, которая ничего не приносит нам без крови и чужого несчастья?...

(10) Сочту ли большим счастьем услышать грубый отказ от привратника в цепях, и часто поздней ночью валяться у неблаго­дарного входа, и, растрачивая состояние, покупать жалким при­служиванием и бесчестьем честь и власть магистратуры? За

почесть ведь платят не добровольным рабством, а подарками. А если всего этого и подобного этому следует избегать хорошим людям, то остается, как я сказал, единственный благородный и достойный способ обогащения — земледелие. (11) Если его на­ставления выполняются даже кое-как людьми несведущими, но хозяйничающими по старинному обычаю на собственной земле, то хозяйство меньше пострадает, так как ущерб от невежества уравновесится хозяйским усердием, а кроме того, люди, когда дело касается их блага, не пожелают быть всю жизнь невеждами в своем деле и поэтому, охотнее стремясь учиться, в совершенст­ве усвоят науку земледелия. (12) Теперь же мы и сами пренебре­гаем уходом за нашими имениями и считаем вовсе неважным, назначить ли виликом человека опытнейшего, а если уж невежду, то во всяком случае человека энергичного, чтобы он поскорее выучился тому, чего не знает. Если землю купил богатый чело­век, то он из толпы сопровождающих рабов и носильщиков ссы­лает в имение самого престарелого и бессильного, хотя хозяйство требует не только знания, но и молодого возраста и физических сил; если человек среднего достатка, то наемнику, который уже не в состоянии заработать свою ежедневную подать^[515] и от кото­рого уже нет дохода, он велит стать учителем в том деле, которо­го он не знает, но которым будет руководить.

(13) Наблюдая, с каким гнусным единодушием оставлена и заброшена наука о сельском хозяйстве, думая об этом вновь и вновь, я стал опасаться, не позорна ли она и бесчестна, не должно ли ее стыдиться людям благородным. И, однако, множество письменных свидетельств убеждает меня, что у нас в старину сельское хозяйство было в чести... (14) ...Не буду сейчас несвое­временно перечислять отдельные имена: когда я вижу, что столь­ких достопамятных вождей римского племени всегда отличало двойное стремление — защищать и возделывать отцовские и за­воеванные земли, я понимаю, что старинные обычаи мужествен­ной жизни нам при нашей роскоши и изнеженности не нравятся. (15) Все землевладельцы, как жаловался М. Варрон, уже при на­

ших дедах оставили серпы и плуги и сползлись в город; мы рабо­таем руками в цирках и театрах, а не на нивах и в виноградни- ках^[516]... (17) ...Деревенский народ всегда предпочитали городскому. Как в усадьбе считают людей, сидящих за ее огра­дой, ленивее тех, кто работает в поле, так и те, кто под сенью го­сударства, ничего не делая, сидел в городе, казались бездельниками по сравнению с людьми, которые работали в поле или распоряжались работой колонов. (18) Съезды в нундины бы­ли, очевидно, введены в обиход, чтобы городскими делами зани­маться только по девятым дням, а в остальные распоряжаться по хозяйству^[517]. В те времена, как мы уже говорили раньше, знатные люди жили по своим усадьбам; и, когда требовалось созвать со­вет, их приглашали в сенат из усадеб; поэтому тех, кто их вызы­вал, и называли виаторами^[518]. (19) Пока этот обычай сохранялся, древние сабины и квириты, предки римлян, упорно и усердно об­рабатывая землю, собирали среди вражеских набегов, под угро­зой огня и меча, урожаи большие, чем мы, которым длительный мир позволяет расширить наше хозяйство. (20) И "в этом Лации, в земле Сатурна"^[519], где боги познакомили своих детей с земными плодами, мы сдаем сейчас, чтобы не голодать, подряды на дос­тавку хлеба из заморских провинций и собираем виноград на Кикладских островах, в Бетике и в Галлии. Это неудивительно, если общепринятым и твердым стало убеждение, что сельское хозяйство — дело грязное и что это такое занятие, которое не нуждается ни в учителе, ни в наставлении. (21) Когда же я обо­зреваю огромность всей сельскохозяйственной науки, всю эту громаду, соотношение ее частей словно отдельных членов ее, то я всегда испытываю страх, не настигнет ли меня смерть раньше, чем я смогу постичь всю науку сельского хозяйства. (22) Ведь человек, который пожелал бы объявить, что он достиг в ней со­вершенства, должен постичь природу вещей и знать пояса земли, дабы определить, что какой стране подходит и что нет. Пусть он

держит в памяти восход и заход звезд, дабы не начать работ, ко­гда грозят ливни и ветры, и не загубить даром свой труд. (23) Пусть он следит за особенностями погоды в текущем году: она ведь не всегда, словно по предписанию, остается неизменной, не каждый год лето или зима приходят в одинаковом облике, не все­гда дождлива весна или сыра осень, — не думаю, чтобы это можно было предугадать человеку непросвещенному, незнако­мому с науками высокими. Немногие ведь могут разобраться да­же в различных почвах и определить, в чем нам откажет по своим свойствам данная земля и что она нам пообещает. (24) Насколько же дано человеку обозреть все части этой науки: усвоить технику сева и пахоты; изучить различные и чрезвычайно несходные ви­ды почв — некоторые ведь обманывают своим цветом, другие своими качествами: в одних областях, например в Кампании, за­служивает похвалы черная земля, которую называют pulla; в дру­гих оказывается лучше жирная, скользкая; в некоторых местах, например в Африке и Нумидии, рыхлые пески превосходят пло­дородием самую сильную землю; в Азии и Мисии плотная, клей­кая земля дает самые щедрые урожаи — (25) и при этом твердо знать, в чем та же самая почва откажет на холме, в чем на равни­не, в чем на возделанном поле, в чем на лесистом, в чем на сыром и травянистом, в чем на сухом и пыльном; понимать толк в де­ревьях и лозах с их бесконечным числом видов, в посадке их и уходе за ними, в покупке скота и его досмотре, так как пастуше­скую науку, хотя она и стоит особняком от земледелия, мы вклю­чаем в него как некую его часть.

(26) А она не представляет собой чего-то единообразного: од­но нужно для лошадей, а другое — для крупного рогатого скота; одно для овец — причем и здесь тарентские овцы и грубошерст­ные требуют совершенно разного, другое — для коз, причем за комолыми и с редким волосом ухаживают иначе, чем за рогаты­ми и косматыми, какие водятся в Киликии. Различны обязанно­сти человека, который ходит за поросятами, и свинаря; различны их пастбища, и не одного и того же климата, не одного и того же воспитания и ухода требуют свиньи голые и щетинистые. (27) Оставим скот (к этому отделу относится также уход за домашней птицей и за пчелами), — кто настолько сведущ, чтобы сверх все­го, что мы перечислили, знать еще все виды прививок, все виды

обрезок, уметь вырастить всякие плоды и овощи, позаботиться о всяких видах смоковницы, а также о розах? У большинства оста­ется в небрежении даже более важное, хотя ведь и упомянутое выше стало для многих немалым источником прибыли. (28) Луга, лозняк, дрок и тростник требуют хотя и малого, но все-таки како- 57 го-то внимания .

Я понимаю, что если я после такого хвалебного перечисления столь многочисленных и столь многообразных отделов потребую от людей, причастных к сельским работам, чтобы они стали та­кими земледельцами, которых я хочу видеть и которых буду опи­сывать, то это расхолодит рвение учеников: в отчаянии перед этой разнообразной и обширной наукой они не пожелают и при­ступить к ней, будучи уверены в том, что не смогут ее одолеть. (29) И, однако, подобает не останавливаться ни перед какими по­пытками — это очень верно заметил М. Туллий в "Ораторе" — тем, кто хочет найти полезное человеческому роду и, взвесив и проверив найденное ими, передать это памяти потомства. Если нам не хватает выдающегося ума, если мы не располагаем таким орудием, какое дают славные науки, это не значит, что мы долж­ны немедленно скатиться в ленивое безделье.

Разумные надежды следует упорно осуществлять. Если мы стремимся к вершинам, то оказаться и на середине склона будет почетно... (32) Добавим, что если хорошо совершенному земле­дельцу быть всесторонне образованным: на явления природы взирать с проницательностью Демокрита или Пифагора, опреде­лять ход светил и движение ветров с предвидением Метона или

⁵⁷ Эти параграфы — пример риторического преувеличения. О том, что на какой почве сеять, италийские хлеборобы превосходно знали уже до Катона; знать "бесконечное число видов" виноградных лоз сам Ко­лумелла объявил излишним; свод правил по уходу за крупным и мелким скотом и разными его породами давно уже был сделан старшими пасту­хами, знатоками животноводства и ветеринарии. "Виды прививок" были очень немногочисленны (в расщеп, под кору, сближением, окулировка); как ходить за птицей и выращивать овощи, знала каждая деревенская женщина. Любопытно, что смоковницы и розы выделены особо: винные ягоды занимали важное место в питании рабов и сельского населения; розарии под Римом приносили, видимо, хороший доход, а разведение роз требовало действительно специальных знаний.

Эвдокса^[520], в скотоводстве обладать знаниями Хирона и Мелампа, в обработке земли — умением Триптолема или Аристея^[521], то многого достигнет он и в том случае, если опытностью сравняет­ся с нашими Тремеллиями, Сазернами и Столонами^[522]. (33) Сель­ское хозяйство не требует очень тонкого ума, хотя, как говорится, оно не по плечу и тупице. Представление большинст­ва о том, что хозяйство — дело очень легкое и не требующее ни­какого ума, далеко от истины. Обо всем, что входит в состав этого хозяйства, теперь говорить незачем, так как все его части будут разобраны в нескольких посвященных им книгах. Я пере­беру их по порядку, изложив сначала то, что, по моему мнению, тесно связано со всем хозяйством в целом.

1. (1) Пусть тот, кто посвятит себя хозяйству, знает, что важ­нейшее, чем он должен обладать, — это знание дела, возмож­ность тратиться, воля действовать. Только у того земля будет в совершенстве обработана, кто, как говорит Тремеллий, и знает, как ее обработать, и может и хочет это сделать. Недостаточно знать или хотеть, не имея средств, которых требуют работы, (2) но в свою очередь воля действовать и возможность тратиться не принесут никакой пользы, если нет знаний, так как самое главное в каждом занятии — это знать, что надлежит делать. Это особен­но верно для земледелия, где воля и возможность, не соединен­ные со знанием, часто приносят хозяину большие потери, так как на работы, выполненные без толку, деньги тратятся зря. (3) По­этому рачительный хозяин, которому дорого обеспечить себе в сельском хозяйстве верный путь к обогащению, будет всячески

стремиться к тому, чтобы о каждом деле посоветоваться с опыт­нейшими из своих современников-земледельцев; он будет при­лежно рыться в сочинениях старых писателей, взвесит их соображения и советы и определит, все ли наставления наших предков согласуются с современной агрикультурой или здесь есть некоторые разногласия. (4) Я знаю, многие очень почтенные авторы были убеждены в том, что качества климата и его харак­тер меняются с течением веков; их ученейший наставник в аст­рологии Гиппарх^[523] писал, что настанет время, когда мировые полюсы сдвинутся с места, и этому, по-видимому, склонен был верить даже такой уважаемый писатель-агроном, как Сазерна. (5) В книге о сельском хозяйстве, которая осталась после него, он приходит к следующим выводам относительно изменения клима­та: те области, где раньше вследствие длительной и суровой зи­мы не могла уцелеть ни одна посаженная лоза или маслина, теперь, когда прежние холода смягчатся и наступит тепло, при­несут богатейшие урожаи маслин и винограда. Ошибочно это мнение или верно, оставим об этом писать астрологам. (6) Не должен хозяин пройти и мимо тех наставлений, которые в боль­шом количестве были преподаны писателями-пунийцами из Аф­рики. Наши хозяева уличают их в том, что многое у них ошибочно. Тремеллий, например, жалуясь на них, нашел все-таки им оправдание в том, что почва и климат в Италии и Африке об­ладают разными свойствами и поэтому одинаковых урожаев быть не может^[524]. Каковы бы ни были, однако, расхождения меж­ду современным ведением хозяйства и старыми писателями, они не должны отпугивать ученика от чтения. У древних найдется гораздо больше такого, что мы должны будем признать, чем та­кого, что придется отвергнуть. (7) Велико и число греков, по­учающих сельскому хозяйству. Глава их, знаменитейший поэт

Гесиод, беотиец, внес немалый вклад в наше дело. Большую пользу оказали ему и люди, черпавшие от источников мудрости: Демокрит из Абдеры, Ксенофонт, ученик Сократа, тарентиец Ар­хит, учитель перипатетика, и ученик его Аристотель с Феофра- _стом^[525]_.

(12) Дадим науке о сельском хозяйстве права римского граж­данства (до сих пор с теми писателями она оставалась гречанкой) и вспомним теперь знаменитого М. Катона Цензория, который первым научил ее говорить по-латыни; после него — двух Са­зерн, отца и сына, которые тщательнее ее обработали; затем — Скрофу Тремеллия, сделавшего ее даже красноречивой; М. Теренция, сообщившего ей отделку; Вергилия, который заста­вил ее овладеть стихом^[526]. (13) И, наконец, не презрим памяти Юлия Гигина, который был у него своего рода дядькой; с особым же почтением отнесемся, как к отцу сельскохозяйственной науки, к карфагенянину Магону: двадцать восемь достопамятных книг его были переведены на латинский язык по сенатскому поста­новлению. (14) Не меньшую, впрочем, похвалу заслужили и на­ши современники, Корнелий Цельс и Юлий Аттик: Корнелий охватил всю нашу науку в пяти книгах, а второй издал отдельную книгу об одном виде хозяйства, а именно об уходе за лозами. Две книжки подобных же наставлений о винограднике, составленных изящно и учено, Юлий Грецин, бывший как бы его учеником, оставил потомству^[527].

(15) Вот их, Сильвин, раньше, чем тебе встретиться с хозяй­ством, и позови на совет, но только не рассчитывай, что ты по­

стигнешь всю науку из их учения. Произведения таких писателей скорее учат, чем делают мастера. (16) Опыт и практика — вот господа в каждой области знания, и всякому делу учатся на ошибках. Если бестолковое распоряжение привело к неблагопо­лучному концу, то человек начинает избегать прежних промахов, а правильный путь ему освещают уроки учителя. (17) И наши со­веты не дают полного знания: они помогают. Никто не овладева­ет сельскохозяйственной наукой, только прочитав эти рассуждения, но не желая им следовать и не имея на то возмож­ности по недостатку средств. Мы предлагаем здесь учащимся как бы костыли: они принесут пользу не сами по себе, а в соединении с другим. (18) Ни эта опора, однако, ни прилежный труд и опыт­ность вилика, ни наличие средств и желание их расходовать не имеют такой силы, как одно присутствие хозяина: если он не бу­дет часто появляться на работах, то все остановится, как в войске, где нет полководца. Я думаю, что это главным образом и имел в виду пуниец Магон, начавший свои писания с таких положений: "Кто купил себе имение, пусть продает дом, чтобы не предпо­честь городского жилья деревенскому; кому городское обитали­ще больше по сердцу, тому деревенское имение не нужно". (19) Я не изменил бы этого предписания, если бы его можно было со­блюсти по нынешним временам. Теперь, однако, политическое честолюбие отзывает большинство из нас часто в город и еще чаще, отозвав, там задерживает; поэтому я считал бы наиболее подходящим пригородное имение, куда легко ежедневно выез­жать, закончив дела на форуме, даже занятому человеку. (20) Те, кто покупает дальние поместья — не говорю уже о заморских — оставляют свое имущество еще при жизни наследникам и — что еще тяжелее — рабам, которых такая удаленность от хозяев пор­тит; испорченные, натворив мерзостей, они в ожидании смены владельца занимаются больше грабежом, чем хозяйством.

2. (1) Итак, я думаю купить имение по соседству, чтобы хозя­ин часто приходил туда и предупреждал о своем приходе еще чаще, чем приходил. Живя под этим страхом, вилик с рабами бу­дут выполнять свои обязанности. Если представится случай, пусть хозяин поживет в деревне, но пусть жизнь эта не будет ле­нивой и праздной. Рачительному хозяину приличествует во вся­кое время года почаще обходить каждый кусочек своего имения,

чтобы внимательно ознакомиться с природой земли, стоит ли она в зеленях и травах или уже покрыта спелой жатвой, и знать, что на ней может хорошо пойти. (2) Есть старинное изречение Като­на: "Жестоко наказано имение, где хозяин не учит тому, что сле­дует делать, а слушает вилика"^[528]. Поэтому и предки наши завещали владельцу имения или его покупателю с исключитель­ной заботой разузнавать, какие места в этом краю особенно хва­лят, чтобы не приобрести бесполезной земли, а купить такую, которую одобряют. (3) Если судьба услышит наши пожелания, то мы получим имение в здоровом климате, с плодородной почвой, расположенное частью на равнине, частью на холмах, мягко спускающихся к востоку или югу, то годных для обработки, то лесистых и диких, неподалеку от моря или от судоходной реки, по которой можно и отправить урожай, и привезти товары. Рав­нина с лугами, нивами, лозняком и зарослями тростника пусть прилегает к строениям. (4) Холмы, на которых нет деревьев, бу­дут засеяны, хотя хлеба лучше идут на жирных и в меру сухих равнинах, чем на крутизнах. Поэтому для хлебных полей на вы­сотах следует отводить места ровные, с очень мягкой покато­стью, больше всего напоминающие равнину. Другие холмы пусть оденутся маслинниками, виноградниками и теми насаждениями, которые дадут для них в будущем подпорки^[529]; пусть доставляют лесной материал и камень на случай, если придется строиться, и предоставят пастбища для скота; пусть ручьи сбегают по ним на луга, в огороды и лозняки, пусть бьют ключи в усадьбе. (5) Пусть имеются стада крупного рогатого скота и прочих животных, па­сущихся по полям и в кустарниковых зарослях. Такое располо­жение, желанное для нас, найти трудно, и редко кому удается приобрести такое имение; близко к нему такое, в котором много перечисленных статей; сносно такое, в котором их не совсем ма­ло.

3. (1) Порций Катон считал, что при осмотре имения надо об­ращать особенное внимание на два пункта: на климат, здоров ли он, и на место, плодородно ли оно. Если того или другого нет, а

человек хочет все-таки здесь поселиться, то он поврежден в уме и его следует отдать под надзор родных. (2) Ни один здравомыс­лящий человек не станет тратиться на обработку бесплодной земли, а от зараженного имения, хотя бы и с очень плодородной и жирной почвой, хозяин никогда не дождется дохода. Там, где приходится вести расчеты с Орком, там под сомнением не только сбор урожая, но и жизнь земледельцев: смерть вернее дохода^[530].

(3) К этим двум главным пунктам он присоединял еще такие: следовало не менее внимательно осмотреть, каковы дорога, вода и сосед. Хорошая дорога многое обеспечит имению: во-первых — и это главное, — присутствие самого хозяина, который охот­нее станет приезжать, не боясь дорожных трудностей; затем, ввоз и отправку всего, что нужно: это увеличивает ценность собран­ного урожая и уменьшает расходы на ввозимые предметы, пото­му что их дешевле переправить туда, куда доставка легче.

(4) Имеет значение и дешевизна проезда, если ты едешь на наня­тых лошадях, — а это выгоднее, чем держать своих, — да и рабы, сопровождающие хозяина, без труда проделают этот путь пеш- ком^[531]. Значение хорошей воды настолько ясно всем, что много рассуждать об этом не стоит. (5) Кто усомнится, что особенно хорошо должно быть то, без чего никто — ни здоровый, ни боль­ной — жить не сможет. О хорошем соседе нельзя сказать ничего определенного: нередко случается, что смерть и разные обстоя­тельства подменяют одного человека другим. Поэтому некоторые относятся к совету Катона пренебрежительно — и очень ошиба­ются. Мудрец должен спокойно и мужественно переносить уда­ры судьбы, но только безумец будет сам себе создавать злую участь, а это именно и делает человек, который за свои деньги

70

покупает соседа-негодяя , хотя с раннего детства, если он только родился от свободных родителей, он мог слышать: будь сосед неплохим, так и вол у тебя не пропал бы^[532][533].

(8) Мы к остальным советам прибавим еще тот, который один из семи мудрецов навеки завещал последующим поколениям: "Надо соблюдать меру"^[534]. Слова эти относятся не только к лю­дям, занятым в других областях, но и к тем, кто собирается при­обрести имение: да не захотят они купить земли больше, чем это допускается расчетом. Сюда же относится и славное изречение нашего поэта: "...пусть хвалит именье большое; трудится в ма­лом"^[535]. (9) Этот ученейший, насколько я могу судить, человек запечатлел в стихах старинное правило: пунийцы, народ очень острый, говорили, что земля должна быть слабее земледельца, так как ему приходится с ней бороться, и, если у имения сил больше, то хозяин будет повержен^[536]. Не подлежит сомнению, что обширное поместье, плохо возделанное, даст меньше, чем ма­ленькое, но превосходно обработанное.

(12) Мера должна соблюдаться как во всем, так и в приобре­тении имения. Следует занять столько земли, сколько нужно: пусть люди видят, что мы купили ее, чтобы обладать ею, а не взваливать тяготу на себя самих и по обычаю людей могущест­венных отнимать от других возможность этой землей пользо­ваться. В их владении находятся области целых племен, которые они и обойти не в силах и которые они оставляют скоту вытап­тывать, а диким зверям опустошать или же заселяют их должни­ками и рабами^[537]. Меру же для каждого определяет его желание и

средства. (13) Недостаточно, как я уже раньше сказал, хотеть приобрести землю, если ты не можешь ее обработать.

4. (1) Затем следует совет Цезония, которым, говорят, вос­пользовался даже Катон Марк: в имение, которое ты хочешь ку­пить, надо почаще заглядывать. При первом обозрении оно не покажет ни своих скрытых недостатков, ни достоинств, которые обнаружатся легче при повторных осмотрах. Предки наши оста­вили нам как бы свод правил, как определить жирную и плодо­родную землю, о качествах которой мы скажем в своем месте, когда будем рассуждать о видах почвы...

(3) Тем не менее — хотя разумный человек не станет поку­пать землю, где придется, и не поймается на приманку щедрых урожаев или изысканных удовольствий — энергичный хозяин сумеет сделать доходным и полезным все, что бы он ни купил или получил: предшественники наши сообщили нам много средств, которыми можно смягчить губительную заразу вредного климата, а опытность и старание земледельца могут победить бесплодие тощей земли^[538]. (4) Мы достигнем этого, если, как ора­кулу, поверим словам правдивейшего поэта:

Ветры узнать постарайся заране и климата свойства, Строй отцовских работ и также места характер, Что какая земля принесет, и в чем какая откажет^[539].

Не довольствуясь, однако, авторитетом прежних и нынешних хо­зяев, возьмемся за собственные изыскания и отважимся на новые опыты. (5) Если это частично и бывает убыточно, то в целом ока­зывается выгодным, потому что всякое поле принесет пользу только в том случае, если владелец после многочисленных опы­тов отведет этот участок под то, что на нем лучше всего родится. Это делает еще доходнее даже самые плодоносные поля. Поэто­му никогда не надо оставлять разнообразных опытов и надо дей­ствовать еще смелее на жирной земле, потому что тут и труды, и расходы не пропадут даром.

(6) Важны качества имения и способ его обработки; важно также, как построена усадьба и насколько полезен ее план. Люди запомнили, что многие здесь ошибались, например виднейшие мужи Л. Лукулл и К. Сцевола: один построил усадьбу большую, чем требовалось по размерам имения, а другой — меньшую^[540]. То и другое идет в ущерб хозяйству. (7) Постройка огромных хором не только обойдется нам дороже, но и на содержание их мы рас­ходуем больше; если же помещения меньше, чем этого требует имение, то урожай пропадет: и сочные плоды, и сухие зерна, — все, что рождает земля, — легко портится, если строений, куда бы их можно было внести, нет вовсе или же они тесны и неудоб­ны.

(8) Хозяин должен строиться в меру своих средств как можно лучше, чтобы охотнее приезжать в деревню, и проводить там время с большим удовольствием. Во всяком случае, если его со­провождает жена — существо капризное — то ее придется чем- то пленять, чтобы она терпеливее оставалась с мужем. Пусть по­этому хозяин строится со вкусом, только пусть не пристрастится к строительству, и пусть занимает под постройки столько места, чтобы, как сказал Катон, "усадьба была по имению, а имение по усадьбе". Каким должно быть общее ее положение, мы сейчас объясним. (9) Здание, воздвигаемое вновь, следует ставить в здо­ровом месте и в самой здоровой части этого места, потому что зараженный воздух, в котором мы живем, — главная причина наших немощей...

(10) Следует поэтому искать мест с умеренной температурой, а такие находятся обычно на склоне холмов: в низинах все засты­вает зимой под снегом, а летом выгорает от раскаленных испаре­ний; высоко на горных вершинах круглый год тяжко от малейшего движения ветров или от дождей. Поэтому всего луч­ше располагаться на склоне холма и при этом на некотором буг­ре, чтобы в случае, если поток дождевой воды устремится с вершины, он не снес бы фундамента.

5. (1) Неиссякаемый источник должен находиться в самой усадьбе или же следует провести из него воду; по соседству быть лесной порубке и пастбищу. Если проточной воды нет, надо по

соседству поискать колодец, неглубокий и с водой не горькой и не соленой. (2) Если же не окажется и его и надежды на текучую воду мало, тогда надо устроить большие цистерны для людей и пруды для скота. Для здоровья нет лучше дождевой воды, но она особенно хороша, если проведена по глиняным трубам в закры­тую цистерну...

6. (1) Размеры и число отдельных частей должны соответст­вовать усадьбе, взятой в целом. Она делится на три части: город­скую, сельскую и назначенную для урожая. Городская в свою очередь распадается на зимние и летние помещения: спальни, предназначенные для зимнего времени, должны смотреть на зимний восток, а столовые — на равноденственный запад. (2) Летние спальни должны смотреть на равноденственный юг, а столовые для того же времени должны глядеть на зимний восток. Баня пусть будет обращена к летнему западу, чтобы ее освещало солнцем с полудня и до самого вечера, а портики открыты на равноденственный юг, чтобы зимой в них попадало как можно больше, а летом как можно меньше солнца^[541]. (3) В сельской час­ти нужно устроить большую и высокую кухню, чтобы балкам не угрожала опасность пожара и чтобы рабам было там удобно во всякое время года. Для рабов, которые ходят без цепей, лучше всего устроить комнатки на равноденственный юг; закованным же отвести очень здоровое подвальное помещение, освещенное

множеством узеньких окошек, поднятых над землей так высоко, 80

что до них нельзя дотянуться рукой .

(4) Надо выстроить сараи для скота, где он не будет страдать ни от жары, ни от холода; для волов сделать хлевы зимние и лет­ние, а для остальных животных, которым следует находиться в усадьбе, — помещения, частью крытые, а частью только высоко огороженные, там они будут спать зимой, а здесь летом, не боясь нападения хищных зверей. (5) Хлевы надо делать просторными и устраивать их так, чтобы туда не втекало никакой влаги, а та, ко­торая там собралась, как можно скорее скатывалась вниз, чтобы не портились ни стены у основания, ни копыта у животных. (6) ...Вилику устроить жилье возле ворот, чтобы он видел, кто вхо­дит и кто выходит, (7) а прокуратору — по тем же причинам над воротами: пусть наблюдает и за соседом-виликом^[542][543]. Совсем близ­ко от обоих находиться амбару, куда сносится весь деревенский инвентарь, а в амбаре быть запирающемуся помещению, куда складывают железные орудия. (8) Комнатки для пахарей и для пастухов устроить рядом со скотом, чтобы им удобно было при­сматривать за ним. Все, однако, должны жить как можно ближе один от другого, чтобы вилику не разрываться в своем усердии, совершая обход по разным местам, и чтобы каждый был для ка­ждого свидетелем его рачительности и нерадения.

(9) Часть усадьбы, назначенная для урожая, включает в себя погреб для масла, точило, винный погреб; помещения, где варят

дефрут, где складывают сено и мякину, апотеки^[544][545] и амбары. В помещениях первого этажа хранятся такие жидкости, как вино и масло, предназначенные на продажу; все сухое, например хлеб, сено, листья, мякину и прочие корма, сваливают на чердаках.

(21) Вокруг усадьбы должно находиться следующее: печь и пекарня такой величины, какой потребует будущее количество колонов ; по крайней мере два пруда: один — для гусей и скота, другой — где будем вымачивать лупин, вязовые ветки, прутья и прочее, что нам потребуется. Навозниц пусть будет две: в одну складывают свежие нечистоты и оставляют их там на весь год; из другой вывозят старый навоз. (23) Ток, если возможно, надо рас­положить так, чтобы он был на глазах у хозяина или по крайней мере у прокуратора. Лучше всего вымостить его булыжником: хлеб тогда скорее вымолачивается, потому что камень не подда­ется ударам копыт и трибул^[546], а провеянное зерно оказывается чище, без камешков и комочков земли, которые при молотьбе неизменно отскакивают от земляного тока. (24) Рядом с током следует поставить открытый с одной стороны сарай — особенно нужно это в Италии с ее непостоянным климатом — куда в слу­чае внезапного дождя можно внести и спрятать полуобмолочен- ный хлеб. В заморских областях, где дождей не бывает, это излишне. Фруктовые сады и огороды нужно обнести изгородью, а находиться им поблизости и в той части усадьбы, куда можно устроить сток нечистот со двора и из бани, а также отжатой амурки, потому что именно на таком питании хорошо идут и овощи, и деревья.

7. (1) Когда все это устроено или получено, то от хозяина тре­буется прежде всего забота обо всем, а главное о людях. Это бу­дут или колоны, или рабы, ходящие свободно или закованные. С колонами хозяин пусть ведет себя ласково и сговорчиво и будет требовательнее к работе, чем к взносам: это и не так досадно и в общем более полезно. Там, где землю прилежно обрабатывают, она обычно дает доход и никогда не приносит убытка, если толь­ко не случится страшной бури или разбойничьего нападения. (2) Поэтому колон не осмелится и просить скидки. Но и хозяин не должен цепко держаться за свое право во всем, чем он обязал ко­лона; не требовать, например, строгого соблюдения дней выпла­ты, привоза дров и прочих незначительных добавок, забота о которых доставляет селянину больше докуки, чем расходов. Не надо притязать на все, на что можно: недаром же в старину счи­талось, что "совершенная справедливость есть совершенная пыт­ка". Нельзя во всем и спускать: ростовщик Альфий^[547] совершенно справедливо говорил, что "самые лучшие должники становятся плохими без напоминания".

(3) На моей памяти старый консуляр и богатейший человек, Волюзий — я сам слышал его — утверждал, что самое счастли­вое имение то, где колонами являются его уроженцы, родившие­ся словно в отцовском владении, уже с колыбели привязанные к месту, издавна привычному. Я совершенно убежден, что часто повторяющаяся сдача в аренду — зло, и что еще хуже сдавать имение горожанину, который предпочитает обрабатывать землю не своими руками, а руками рабов. (4) Сазерна говорил, что такой человек платит не деньгами, а тяжбой. Поэтому следует поста­раться, чтобы колонами у нас были крестьяне, прочно у нас осевшие^[548], раз нам самим нельзя или невыгодно обрабатывать землю собственными силами, а это случается только в тех мес­тах, которые запустели от плохого климата и бесплодной почвы.

(5) Если же климат не очень нездоров, а земля не очень плоха, то собственный уход за землей всегда принесет больше, чем уход колона.

Выгоднее даже поручить имение вилику, если только это не совсем нерадивый расхититель-раб. Оба порока, однако, и суще­ствуют, и усиливаются несомненно по вине самого хозяина: можно ведь остеречься и не поручать дела такому человеку, а ес­ли уж он поставлен, то постараться его устранить. (6) В отдален­ных же имениях, куда хозяину приезжать трудно, всякое хозяйство пойдет сноснее в руках свободных колонов, чем у ра­бов, особенно же хозяйство зерновое, которое колон не может разорить, как виноградные сады и виноградники, и которому приходится особенно плохо от рабов: они отдают волов на сто­рону, плохо кормят их и прочий скот, пашут небрежно, ставят в счет гораздо больше семян, чем на самом деле посеяли; за посе­вами ухаживают не так, чтобы они дали хороший урожай, а, сне­ся этот урожай на ток, они во время молотьбы еще уменьшают его своей небрежностью и воровством. (7) Они и сами расхища­ют его, и не оберегают от других воров, и не ведут честного счета ссыпанному. Так и выходит, что ославливают чаще имение, а ви­новаты надзиратель и рабы. Поэтому такие поместья, куда, как я сказал, хозяин приезжать не будет, следует, по-моему, сдавать в аренду.

8. (1) Дальше следует забота о том, к какой обязанности како­го раба приставить и каких на какие работы определить. Прежде всего советую не назначать вилика из тех рабов, которые нрави­лись своей внешностью, а также из тех, которые служили город­ским прихотям. (2) Эта беспечная и сонливая порода, привыкшая к безделью, Марсову полю, цирку, театрам, к азартной игре, хар-

чевням и публичным домам, только и мечтает, что об этих пустя- ках^[549], и если свои привычки такой раб перенесет в имение, то хо­зяин потеряет не столько на самом рабе, сколько на всем хозяйстве.

Нужно выбирать человека, с детства закаленного на сельской работе и испытанного на деле. Если его не окажется, надо ста­вить во главе такого раба, который все время трудился, (3) уже вышел из ранней молодости, но не достиг еще старости: моло­дость лишила бы его распоряжения авторитетности, потому что люди пожилые сочли бы недостойным себя слушаться мальчиш­ку, а старику усиленная деятельность уже не под силу.

Пусть виликом будет человек среднего возраста и крепкого здоровья, сведущий в сельских работах или по крайней мере весьма озабоченный тем, чтобы поскорее их изучить. В нашем деле нельзя, чтоб один приказывал, а другой учил, (4) а кроме того, не может по-настоящему требовать работы человек, кото­рый сам учится у своего подчиненного, что и как делать. Даже безграмотный человек, лишь бы у него была очень цепкая па­мять, может хорошо управлять хозяйством. Такой вилик, по сло­вам Корнелия Цельса, чаще принесет хозяину деньги, чем счетную книгу, потому что подделать счета неграмотному труд­но, а привлечь к этому делу другого, кто таким образом узнает об обмане, страшно.

(5) Каков бы ни был вилик, ему нужно назначить в сожитель­ницы женщину, которая сумела бы его и обуздать, а кое в чем и помочь; ему же следует приказать, чтобы он не устраивал пиру­шек с домашними, а тем более с посторонними. Иногда, однако, по праздникам, почета ради, он удостоит приглашением за свой стол раба, чье неизменное усердие и трудолюбие он заметил. Жертвоприношения он приносит только по распоряжению хо­зяина.

(6) Гаруспиков и предсказательниц не принимает: те и дру­гие, распространяя пустые суеверия, толкают грубые души на расходы, а затем и на преступления. Ни города, ни базаров он не знает; разве пойдет купить или продать, что нужно. (7) "Вилик,

— как сказал Катон, — не должен быть гулякой": он выходит за пределы имения только, чтобы познакомиться с какой-нибудь техникой работ, но и то лишь по соседству, чтобы быть при своей усадьбе. Он не потерпит, чтобы прокладывали тропинки и пере­двигали межи в имении; он не принимает гостей, кроме близких родственников и друзей господина. (8) Удерживая от всего тако­го, надо настаивать на заботе об инвентаре и железных орудиях: пусть их у него будет вдвое больше, чем требуется по числу ра­бов, починенных и в порядке сложенных, чтобы ничего не про­сить у соседа: на это истратится больше рабочего времени, чем денег на такие предметы.

(9) Рабов он оденет, имея в виду больше пользу, чем красоту; они должны быть тщательно защищены от ветра, от холода и от дождя: от всего этого охранят кожухи с рукавами, накидки, сши­тые из лоскутьев, и плащи с капюшонами. При такой одежде в самый ненастный день можно что-нибудь делать под открытым небом. (10) Вилик должен быть не только мастером в сельской работе; он должен, насколько это возможно для рабской души, обладать добродетелью, чтобы управлять твердо, но без жестоко­сти, всегда награждать лучших, а к менее исправным быть все же снисходительным: пусть его скорее боятся за строгость, чем не­навидят за жестокость. Этого можно достичь, если он предпочтет удерживать своих подчиненных от вины, а не допускать по соб­ственной небрежности проступки, которые придется наказывать.

(11) Лучший же способ удержать самого отъявленного него­дяя — это требовать от него выполнения урока и вилику всегда находиться тут же. Тогда и надзиратели за отдельными работами будут старательно выполнять свои обязанности, и остальные, ус­тав от работ, предадутся скорее сну и покою, чем развлечениям.

(12) Если бы можно было осуществить те старинные, созданные добрыми нравами, но ныне заброшенные правила: вилик требует услуг от товарища-раба только в хозяйском деле, ест только на глазах у рабов и только ту пищу, которая предложена и осталь­ным. Тогда он позаботится, чтобы и хлеб, и остальная пища были тщательно приготовлены. Он позволит выйти за пределы имения только тому, кого пошлет сам, а посылать людей он будет только в случае крайней необходимости.

(13) Он не пустится в торговые обороты и не вложит хозяй­ских денег в скот или какие-нибудь товары: такая торговля от­влекает внимание вилика и не дает ему возможности свести концы с концами в хозяйских счетах: когда от него потребуют отчета в деньгах, он вместо денег покажет то, что купил. Главное же, чего от вилика нужно добиться: пусть он не считат себя зна­током там, где он ничего не знает, и пусть всегда старается уз-

88 нать то, что ему неизвестно .

(14) Хорошо сделанная работа приносит много выгоды, но сделанная худо — ущерба гораздо больше. Главнейшее правило сельского хозяйства — всякое дело делать один раз: если прихо­дится исправлять неумелую или небрежную работу, то хозяйские средства гибнут и нечего ждать в будущем такого изобилия, что­бы утраченное было восполнено, а потерянное время наверстано.

(15) По отношению к остальным рабам следует держаться тех правил, в соблюдении которых я не раскаиваюсь: с сельскими рабами, которые хорошо себя вели, я чаще, чем с городскими, дружески заговариваю; понимая, что этой хозяйской ласковостью облегчается их постоянный труд, я иногда даже шучу с ними и больше позволяю им самим шутить. Я часто делаю вид, будто совещаюсь с более опытными о каких-нибудь новых работах: та­ким образом я узнаю способности каждого и степень его сообра­зительности. Я вижу, что они охотнее берутся за то дело, о котором, как они думают, с ними совещались и которое предпри-

89 нято с их совета .

(16) Следующие правила приняты всеми осмотрительными людьми: я обхожу рабов, сидящих в эргастуле; смотрю, хорошо ли они закованы, достаточно ли крепко и надежно место их за­ключения; не заковал ли или не освободил кого-нибудь вилик без ведома хозяина, так как здесь особенно строго должны соблю­даться два правила: если хозяин наложил на кого-нибудь такое наказание, то вилик не смеет снять колодок без хозяйского раз-

⁸⁸ Очень интересно сравнить характеристику идеального вилика у Катона (5), Варрона (I.17) и Колумеллы. См.: Сергеенко М. Е. Простые люди древней Италии. М.; Л., 1964. С. 14—22.

⁸⁹ Очень характерно для выработанной веками психологии рабовла­дельца чувство некоторой неловкости от отношения к рабам как к рав­ным.

решения; если вилик по собственному усмотрению заковал кого- нибудь, то пока об этом не узнает хозяин, он не смеет его раско­вать.

(17) Хозяин должен быть особенно внимателен к таким рабам и должен следить, не обижают ли их с одеждой и с прочими вы- дачами^[550]: у них больше начальства — и вилики, и надзиратели за работой, и смотрители за эргастулом, — поэтому и обидам могут они подвергаться больше, а кроме того, эти люди страшнее, если их раздражать свирепостью или жадностью.

(18) Поэтому хороший хозяин расспросит и у них самих, и у тех рабов, которые ходят без цепей и которым можно больше до­верять, получают ли они все, что им причитается по их положе­нию; он сам попробует, хороши ли у них хлеб и питье, осмотрит их одежду, ручные колодки, обувь. Он часто предоставит им воз­можность жаловаться на тех, кто их обижает жестокостью или возводит напраслину. Мы, случалось, и освобождали по справед­ливым жалобам, и наказывали тех, кто мутит рабов, кто клевещет на своих надсмотрщиков, но людей работающих и старательных, наоборот, награждали.

(19) Плодовитым женщинам, которых следует почтить за оп­ределенное число ребят, мы даем отдых, а иногда, если они вос­питали много детей, то и свободу. Та, у которой было трое сыновей, получала освобождение от работ, а та, у которой их больше, — свободу. Такая справедливость и заботливость хозяи­на много содействует процветанию хозяйства.

(20) Пусть хозяин не забывает, придя из города, помолиться пенатам, а затем, — если будет рано, то немедленно же, а если поздно, то на следующий день, — осмотреть все имение, посе­тить каждую часть его и сообразить, какой ущерб порядку и ох­ране имения нанесло его отсутствие: не пропала ли какая лоза, какое дерево или какие хлеба. Затем он пересчитает скот и рабов, хозяйственный инвентарь и утварь. Если он будет в течение мно­гих лет придерживаться такого обычая, то к старости у него в име­нии порядок и дисциплина утвердятся прочно. Как бы он ни одряхлел, рабы не посмеют им пренебрегать.

9. (1) Следует сказать также, людей какого склада, телесного и душевного, к какой работе определять. Старшими пастухами следует назначать людей заботливых и очень честных. Оба эти качества в их деле нужнее, чем рост и сила, потому что от них требуется усердная забота о стадах и знания^[551]. (2) Пахарю необ­ходима прирожденная сметливость, но одной ее недостаточно: могучим голосом и складом пусть внушает он страх животным. Силу свою он должен, однако, умерять добротой и быть не сви­репым, а только грозным; пусть волы его слушаются и живут долго, а не гибнут, вконец замученные и работой, и побоями. В чем состоят обязанности старших пастухов и пахарей, я еще ска­жу в своем месте; теперь достаточно напомнить, что для пахарей важнее всего сила и высокий рост; для первых качества эти не имеют значения. (3) Мы сделаем пахарем, как я сказал, самого долговязого раба — и по той причине, которую я привел немного выше, и потому, что на этой работе рослый человек устает всего меньше, так как он опирается на ручку рала, почти не сгибаясь. Чернорабочий может быть любого роста, лишь бы был вынослив в работе.

(4) Виноградники требуют людей не столько высоких, сколь­ко коренастых и мускулистых: при таком складе удобнее всего производить окопку, обрезку и вообще ухаживать за лозой. В этой отрасли сельского хозяйства честность требуется меньше, чем в остальных, потому что виноградарь должен исполнять свою работу под надзором и в толпе других рабов; у негодяев же ум обычно бывает быстрее, а он как раз желателен по условиям данной работы. Она требует не только силы, но и живой сообра­зительности, поэтому виноградники обычно и возделывают зако­ванные рабы.

(5) Честный человек, обладающий такой же сметливостью, сделает, конечно, все гораздо лучше, чем пройдоха. Я вставил это замечание, чтобы кто-либо не подумал, будто, по моему мнению, лучше обрабатывать землю руками преступников, а не руками порядочных людей. Думаю я и следующее: нельзя давать любую работу кому попало; нельзя, чтобы все занимались всем. (6) Это совершенно невыгодно хозяину, потому ли, что никто никакое

дело не считает своим, потому ли, что старания одного идут на пользу не ему одному, а всем и поэтому он от работы всячески уклоняется; кроме того, в плохой работе, выполненной многими людьми, нельзя уличать отдельных лиц. Поэтому пахарей следу­ет обособить от виноградарей, а виноградарей от пахарей, а их от чернорабочих^[552].

(7) Бригады рабов надо делать не больше чем в десять чело­век: в старину их называли декуриями и особенно одобряли, по­тому что за таким числом очень удобно следить на работе; надсмотрщик не растеряется здесь, как растерялся бы, имея дело с толпой. (8) Поэтому в большом имении такие отряды надо по­сылать на разные участки и распределять работу так, чтобы ею занимались не по одному или по два человека, — если люди так разбросаны, то за ними трудно уследить, — но и не свыше деся­ти, потому что там, где работает целая толпа, никто не считает эту работу своей. Такой же распорядок не только возбуждает со­ревнование, но и уличает бездельников: когда в работе состяза­ются, тогда наказание отстающим принимается без жалоб и как справедливое. Мы дали советы, касающиеся того, на что должен обратить особое внимание будущий хозяин: здоровую местность, дороги, соседей, воду, расположение усадьбы, величину имения, разных рабов и колонов, распределение обязанностей и работ. Своевременно перейти от этого к вопросу о возделыванье земли, чем мы подробно и займемся в следующей книге.

II.12. (7) Подводя этот итог рабочим дням, приходим к за­ключению, что имение в 200 югеров можно обработать с помо­щью двух пар волов, двух пахарей и шести рабочих — если только в нем нет посадок. Если же там есть виноградный сад, то, по утверждению Сазерны, имение такой же величины будет пре­красно возделано, если прибавить еще трех человек. Этот расчет учит нас, что одной пары волов достаточно, чтобы посеять 125 модиев пшеницы и столько же стручковых, т. е. всего 250 модиев озимого высева. Покончив с ним, еще свободно посеем 75 модиев ярового. (8) Доказательство этому следующее: хлеба, посеянные на 25 югерах, после четырехкратной вспашки требуют от пахаря 115 дней работы; поле такой величины, даже самое

твердое, поднимают за 50 дней, передваивают за 25, троят и за­сеивают за 40. Стручковые возмьмут 60 рабочих дней, т. е. два месяца.

Присчитаем еще 45 дней дождливой погоды и праздников, в которые не пашут; затем еще 30 дней отдыха по окончании посе­ва. В общем получается 8 месяцев и 10 дней. Остается еще 3 ме­сяца и 25 дней, которые истратим на посев "трехмесячных" хлебов, на перевозку сена, кормов, навоза и прочего, что необхо­димо.

III.3. (1) Теперь, прежде чем рассуждать о посадке лоз, я счи­таю нелишним заложить как бы фундамент для будущего обсуж­дения — взвесим и исследуем вопрос, обогащает ли виноградарство хозяина. Излишне, пожалуй, давать советы отно­сительно разведения виноградников, пока с нами не согласятся по основному пункту: следует ли вообще их иметь. В этом как раз большинство сильно сомневается: многие боятся и избегают этой отрасли хозяйства, считая более желательным иметь луга и пастбища или лес, дающий листья для корма. (2) По поводу ви­ноградника, где лозы вьются по деревьям, шла между писателями война немалая: Сазерна такой способ разводить лозы отвергал, а Скрофа очень одробрял; их мнения мы оценим в своем месте. Пока что прежде всего покажем людям, изучающим сельское хо­зяйство, что от виноградников получат они доход богатейший. Не буду даже говорить о плодородии земли в старину, когда, по словам Марка Катона, а за ним и Теренция Варрона, один югер виноградника давал по шестисот урн вина. Варрон в первой кни­ге своего сочинения о сельском хозяйстве настойчиво заверяет в том. Такие урожаи были обычны не для какой-нибудь одной об­ласти: они бывали и в Фавентинском округе, и в Галльском (те­перь он относится к Пицену).

(3) Да и в наше время громкой славой пользуется Номентан- ская область и особенно имение Сенеки, человека выдающегося ума и знаний. Известно, что в его поместьях югер виноградника давал обычно по восьми мехов вина. Чудом может показаться то, что было в наших церетанских имениях: у тебя на одной лозе оказалось больше двух тысяч гроздей, у меня восемьсот лоз, при­витых два года назад, принесли полных семь мехов вина, т. е. ви­ноградник в первый же свой урожай дал с югера по сто амфор, а

ведь считается, что если луга, пастбища и леса принесли по сто сестерций с югера, то это очень щедрая награда хозяину. (4) А когда хлеба в Италии давали обычный урожай сам-4, это едва ли можно и припомнить.

Почему же виноградники так ославлены? Не по своей, конеч­но, вине, а по вине людей, говорит Грецин. Во-первых, никто не прилагает старания к тому, чтобы проверить качество саженцев, и поэтому большинство засаживают виноградники самыми скверными сортами; затем за молодыми лозами ухаживают так, что, еще не набравшись сил и не подросши, они уже начинают чахнуть, а если случайно им и удается окрепнуть, то смотрят за ними кое-как. (5) Начнем сначала: считается совершенно неваж­ным, какое место засадить; больше того, под лозы выбирают са­мый худший участок, как будто единственно подходящей землей для этого растения оказывается та, которая ничего другого не вырастит. Люди не понимают, по какому плану разбивать вино­градник, а если и понимают, то на практике не придерживаются этого плана; редко заготовляют "приданое" для виноградника, а такое упущение всегда заставляет попусту тратить множество рабочих дней и весьма опустошает хозяйский сундук. (6) Боль­шинство гонится за тем, чтобы урожай был как можно больше в текущем году, и не беспокоится о будущем. Люди словно живут одним сегодняшним днем и так обходятся с лозами, отягчают их таким количеством побегов, что, очевидно, мысль о будущем их вовсе не тревожит. Во всех своих ошибках или по крайней мере в большинстве из них они готовы обвинить кого угодно, только не себя, и жалуются, что им не приносят урожая виноградники, ко­торые они погубили своей скупостью, невежеством и небрежно­стью.

(7) Пусть хозяин, сочетавший знание и усердие, не получит, как я считаю, триста или хотя бы двести амфор. Пусть, по расче­ту Грецина, берущего минимум, виноградари получат с югера по двадцати амфор — и в таком случае они скорее приумножат свое состояние, чем те, кто носится со своим сеном и овощами. И Гре- цин тут не ошибается: как хороший счетовод, он, подводя итог, видит, что эта отрасль сельского хозяйства особенно выгодна.

(8) Пусть виноградники требуют очень больших расходов — на семь югеров, однако, не понадобится больше одного виногра­

даря. Обычно считается, что его можно приобрести за гроши, ку­пив на рынке любого негодяя. Я расхожусь с мнением большин­ства и считаю первым делом иметь очень ценного виноградаря. Пусть он стоит шесть и даже восемь тысяч сестерций; участок в семь югеров обойдется во столько же тысяч сестерций; на лозы с их "приданым", т. е. кольями и прутьями для обвязки, я кладу по две тысячи на каждый югер; в общем расход равняется 29 000 сестерций. (9) Накинем сюда 3480 сестерций, которые можно было бы получить с этого капитала, поместив его по 6% на двух­летний срок, — два первых года — это время как бы детства ви­ноградника, когда он не дает плода. Капитала с процентами выходит всего 32 480 сестерций.

(10) Пусть в винограднике будут самые плохие сорта; при хо­рошем уходе каждый югер даст во всяком случае по одному меху вина; пусть мех стоит 300 сестерций — это цена минимальная — семь мехов дадут все-таки 2100 сестерций, эта сумма уже пре­восходит шестипроцентный прирост с капитала...

4. (1) Пусть хозяин, которому хочется завести виноградник, крепко запомнит, что полагаться ему следует не на других, а только на себя; поэтому пусть он не покупает саженцев, а поса­дит у себя чубуки наилучших сортов и устроит питомник, кото­рый даст ему возможность одеть участок лозами. Саженцы- переселенцы, привезенные из другого места, осваиваются с на­шей землей хуже, чем местные: словно чужестранцы, боятся они нового места и климата...

(3) Затем пусть помнит о тщательном выборе места под вино­градник; определив, где ему быть, с величайшим тщанием произ­ведет плантаж; закончив его, с неменьшей заботливостью посадит лозы, а посадив, ухаживает за ними с особой старатель­ностью. Это основные, главные издержки, и от них зависит, пло­хо или хорошо поступил хозяин, вложив свои деньги в землю, а не поместив их под проценты.

VII.